— Ну а к кому же еще! Разве он не интересный мужчина?
— Интересный, — согласился Женя, — но про таких сами женщины говорят: есть, да не про вашу честь! У него, знаешь, кто жена? «Мисс Очарование» российского конкурса красоты. От таких не уходят.
— То есть, ты думаешь, мне с ней и рядом не стоять?
В глубине души я была уязвлена. Не то чтобы я считала себя такой уж красавицей, но слышать о том, что собственный муж завидует мужчине, который завидует моему мужу… Так и хотелось сказать: «Не зарься на чужое, свое береги!» Можно подумать, что Женя пустился во все тяжкие или завел себе в отличие от меня постоянную любовницу.
Мысленно проговорила это и сама испугалась. Чего вдруг я подумала о его любовнице, разве он давал мне повод?
— Нет, конечно, ты женщина красивая. Для меня…
Тут мой муж осекся, потому что еще немного, и мог бы мне сказать что-то совсем уж обидное. Мол, красивая, но не в масштабе России. Или чего-нибудь вроде того, что ноги у меня неплохие, но растут не от ушей… Короче, как всегда у мужчин. То, что не мое, всегда лучше!
Но при этом куда больше я волновалась о его делах. Хоть я ничего и не знала, но меня исподволь точило какое-то беспокойство, что-то носилось в воздухе, но Женя мне ни о чем не говорил, а спрашивать его я могла бы лишь какой-нибудь общей фразой, вроде: «У тебя все в порядке?»
И он мне тоже ответит привычно: «А что у меня может быть не так?» Словно и не было недавнего события с долгом в полмиллиона…
Видимо, на моем лице отразилось какое-то беспокойство, потому что Женя вдруг решил говорить мне комплименты. Насчет сравнения с какой-то «мисской».
— Что ты, Леночка! Да разве мою жену можно сравнить с какой-то там моделью! И красавица, и умница…
И все такое в том же духе.
На другой день едва я появилась на работе, как меня вызвал к себе редактор. Мой очерк о металлургическом комбинате шел в номер, и шеф проинформировал, что пришлось его подсократить.
— Рекламу срочную принесли, — пояснил он. — Хорошо заплатили…
От того, что он проговорил это с каким-то значением, мне стало ясно: главный что-то знает.
— Удивлен, и весьма, — тут же подтвердил он мою догадку, — ты не пошла работать к Забалуеву. Неужели так любишь нашу газету?
— Муж против того, чтобы я уходила из газеты, — нахально соврала я, подумав, что мой муж вовсе не так чуток, как мне представлялось. Я-то, глупая, думала, будто свою измену мне не удастся от него скрыть.
— Ревнует, что ли?
— Скорее всего, — нарочито вздохнула я.
— К Юрию Иннокентьевичу я бы тоже свою жену ревновал — крутой мужик, против такого обычному не сдюжить… Хотя порой мужья уподобляются кротам: ничего не вижу, ничего не слышу!
Я сделала вид, что его намека не поняла, но все же ответила в тон:
— Разве кроты еще и не слышат?
— Ну я же шучу.
— Однако не упустили момента, чтобы подколоть, — сочла нужным обидеться я.
— Прости подлеца! — интимно проворковал главный. — Обидно было бы отдавать лучшие кадры на сторону… А с другой стороны, не вижу смысла препятствовать карьерному росту сотрудников…
— Значит, вы считаете, что это был бы рост?
— Считаю. Тем более, по прогнозам, Забалуев — первый кандидат на роль мэра, а на таких рабочих местах — считай, рядом с мэром — для красивой женщины открываются необъятные горизонты…
Он все-таки подчеркнул — красивая, словно главным в моей работе была именно внешность, а не профессиональные качества. Хорошо, что я сегодня была не расположена длить эту логическую цепочку и докапываться до самого начала. То есть понять в конце концов, что все, чего я как журналистка добилась, связано лишь с моим умением использовать внешние данные… А, да ну его, старого проныру! Сидит, развалился в своем редакторском кресле, довольный, как вернувшийся с крыши мартовский кот.
Говорят, не родись красивой, и правильно говорят. Потому что на красивую женщину мало кто смотрит только как на человека. Оценивают лишь ее фигуру, лицо, но никак не содержимое головы или тем более сердца. Так называемый утилитарный подход. Мол, зачем вам, красавицам, напрягаться и показывать какие-то там успехи в работе, когда за вас это вполне могут сделать дурнушки…
Обычно я осторожно применяла к себе эпитет красивая. Считала, что я недурна. В моем понимании быть красавицей — это нечто другое. То, от чего люди столбенеют, теряют дар речи. Лицезрение настоящей красоты для людей как удар молнии. Раз, и даже дыхание перехватило от восхищения!