Лесная обитель: читать начало книги онлайн

– Он объявлен вне закона, – хмурясь, прервал Мацеллия командующий легионом. – Он вообще не имеет права появляться здесь!

– Какое это имеет значение! Ты должен понять: Рим оставил здесь легионы, чтобы защищать весь народ, живущий в этой стране, – и римских граждан, и местное население, – настаивал Мацеллий. У него перед глазами стояло посеревшее от горя лицо Арданоса. Префект уважал этого старца. За долгие годы их знакомства Мацеллию ни разу не приходилось видеть, чтобы архидруид терял выдержку и самообладание. – Как можем мы требовать, чтобы они сложили оружие, если сами мы не в состоянии защитить их? С двумя легионами можно покорить всю Гибернию…

– Возможно, ты и прав, но нам придется подождать, пока Агрикола покончит с новантами. Так было всегда, – завоевывая новые территории, следует прежде всего обеспечить безопасность новых границ. Когда наместником был Паулин, он уничтожил друидов на острове Мона, иначе они подняли бы мятеж в западной части страны. Теперь пришла пора проучить каледонцев, чтобы они не смели совершать набеги на земли бригантов. Очевидно, границы империи будут в безопасности только тогда, когда ее владения расширятся до Крайней Фулы, не раньше.

– А пока все, что мы можем сделать, – это ускорить возведение новой крепости на побережье, – цинично рассуждал командующий, – и держать наготове один-два конных отряда на тот случай, если разбойники вновь где-нибудь объявятся. Если не ошибаюсь, твой сын выступил с отрядом на поиски тех бандитов? Вот и поручи ему это задание, когда он вернется. – Командующий фыркнул. – Мы покорили народ Британии, и никому, кроме нас, не дозволено притеснять их.

Но на возведение крепости и подготовку военных операций требуется не один день. Задолго до того, как были выстроены бревенчатые стены и собран урожай, который не уничтожили дожди, Бендейджид вернулся в дом Маири, чтобы отвезти дочерей в Лесную обитель. Он привел с собой смирных мулов для Маири и детей. Моросил мелкий дождь. Эйлан с сыном сестры, тепло укутанные, тряслись на муле во главе процессии. Девушка не привыкла ездить верхом, и ей приходилось быть предельно внимательной, чтобы удерживать равновесие, тем более что впереди нее сидел малыш, который был крайне возбужден необычным приключением. До Лесной обители было не так уж далеко, но из-за непривычного способа передвижения Эйлан казалось, что путешествие длится целую вечность.

Уже начинало темнеть, когда они въехали в ворота Лесной обители. Внутри огороженной стенами территории Эйлан увидела пять-шесть крупных построек. Кейлин сняла мальчика с мула и, прежде чем отвести Маири и детей в дом для гостей, указала Эйлан на большое здание из крепких бревен, с соломенной крышей, спускавшейся почти до земли.

– Это Дом Девушек, – объяснила она. – Старшая над молодыми жрицами, Эйлид, предупреждена о твоем приезде; она встретит тебя там. Я приду позже, когда освобожусь. Сначала я должна увидеться с Лианнон и узнать, не нужно ли ей что-нибудь.

На западе над самым горизонтом висела нарождающаяся луна – первая в жизни дочки Маири. Служанка впустила Эйлан в дом и повела ее по переходу. Девушка с удивлением осознала, что уже начинает скучать по сестре.

Они дошли до каких-то ворот. Женщина открыла их, и Эйлан ступила во внутренний дворик. Она стояла перед длинным зданием, которое очень напоминало трапезную в усадьбе отца. Эйлан вошла в помещение, где было много незнакомых девушек. Все они с интересом разглядывали ее. Эйлан стала озираться по сторонам, чувствуя себя покинутой и одинокой. Служанка, доведя ее до двери зала, нуда-то ушла. Помещение показалось девушке огромным, в воздухе витал слабый аромат душистых трав. Одна из жриц выступила вперед.

– Меня зовут Эйлид, – представилась она.

– А где моя родственница Дида? – беспокойно спросила Эйлан. – Я думала, что увижу ее здесь.

– Дида прислуживает Лианнон. Они сейчас живут в уединении, потому что Лианнон готовит себя к празднику Лугнасад[7], – объяснила жрица. – Она твоя двоюродная сестра? Я бы сказала, что вы родные сестры. Или даже близнецы… Кейлин просила меня позаботиться о тебе, так как сама она сейчас помогает Лианнон. Она говорила, что ты очень красивая, и это правда.

Эйлан, краснея от смущения, опустила глаза. Жрица и сама была очень красивая девушка. У нее были короткие вьющиеся светлые волосы, и при свете лампы казалось, что ее лицо обрамляет едва заметный золотистый ореол. Одета она была так же, как и все остальные юные жрицы, – в платье из некрашеного льна, повязанное в талии зеленым плетеным поясом. Покидая стены Лесной обители, жрицы обычно облачались в темные одежды.

– Ты, наверное, очень устала, – дружелюбно сказала Эйлид. – Садись к огню, дитя, погрейся.

Эйлан послушно подошла к очагу. Видя вокруг себя столько незнакомых лиц, она немного растерялась. Прежде девушка не задумывалась о том, что ожидает ее в Лесной обители. Теперь же она пыталась представить, как будет жить здесь, и спрашивала себя, не придется ли ей всю жизнь жалеть о своем решении.

– Не бойся нас, – услышала Эйлан позади себя чей-то низкий голос. К ней обращалась высокая дородная жрица с рыжеватыми волосами. – Нас гораздо меньше, чем тебе кажется. Ты бы видела меня, когда я впервые попала сюда. Я озиралась по сторонам и рыдала, как дикарка. Меня зовут Миллин. Я живу здесь уже лет пять или шесть и теперь даже не представляю для себя другой жизни. Здесь у меня есть подруги, и у тебя они скоро будут. Это только поначалу мы кажемся тебе странными. – Она сняла с Эйлан накидку и отложила в сторону.

– Кажется, Лианнон хотела поговорить с тобой, – сказала Эйлид. – Пойдем, я отведу тебя. – Они пересекли внутренний дворик, где шумел ветер, и подошли к домику, стоявшему в стороне от остальных построек. Эйлид постучала. Почти сразу же они услышали чьи-то шаги, и в дверь выглянула Кейлин.

– Эйлан? Входи, дитя мое, – пригласила она, жестом подзывая кого-то из глубины комнаты. – Дида, видишь, вот я и привела к тебе Эйлан.

– Вижу, – отозвалась Дида, выходя из полумрака навстречу Эйлан. – Мой отец, архидруид, здесь, и Бендейджид тоже. Так что, можно сказать, почти вся семья в сборе. – Она рассмеялась, и Эйлан подумала, что ей еще не приходилось слышать более циничного смеха. – И если Бендейджид настоит на своем, то и Синрик скоро явится сюда. Я слышала, они хотят воспользоваться твоим даром ясновидения, Кейлин.

– Или твоим, – ответила Кейлин. Дида усмехнулась. Эйлан с удивлением отметила, что эти две женщины недолюбливают друг друга, хотя и не могла понять, чем это вызвано.

– Думаю, они знают, какого ответа от меня ожидать, – сказала Дида. – Я согласна отыскать для них Синрика, но делать предсказания для Лианнон, чтобы она, как марионетка римлян, послушно донесла…

– Во имя Великой Богини, какой хочешь богини, замолчи, дитя мое, – приказала Кейлин, услышав, что где-то поблизости хлопнула дверь. – Что это? Кто здесь?

– Всего лишь его святейшество, мой отец, – проворчала Дида, – и величайшая жрица Лесной обители, которая послушно предсказывает то, что он желает.

– Замолчи, мерзкое создание, – шикнула на нее Кейлин. – Не святотатствуй.

– Это вы все святотатствуете, и я не желаю в этом участвовать, – отпарировала Дида. – Возможно, они хотят использовать дар ясновидения, чтобы наверняка направить римлян против тех, кого считают опасными для себя. И если это так, то как ты поступишь, Кейлин?

– Я сделаю то, что прикажет мне Лианнон, – резко ответила Кейлин. – Мы все выполняем ее повеления.

Кейлин пыталась образумить Диду, смягчить ее ярость, но та злилась еще больше. Дида всегда была остра на язык, но таких язвительных слов Эйлан от нее никогда не слышала.

– Я знаю, ты хочешь, чтобы мы думали… – начала возражать Дида.

Кейлин покраснела от гнева, однако продолжала увещевать Диду, не повышая тона:

– Ты прекрасно понимаешь: неважно, что думаешь ты или что думаю я. Мы обязаны повиноваться Верховной Жрице, и я исполню ее волю.

[7] Один из языческих праздников древних кельтов, справляется в первое полнолуние осени; очевидно, праздник урожая.