Последние исполины Российского Императорского флота : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока Турция, как в начале XX в., оставалась хотя и слабым, но независимым государством, положение в целом контролировалось. Однако наметившиеся к 1914 г. «грозные признаки распада Турции» могли привести к ее разделу крупными европейскими государствами, и переход зоны проливов под контроль более сильного владельца означал серьезную зависимость от него России. Предвосхищая подобные тревожные перспективы, русские политики стремились заранее предусмотреть необходимые силовые средства для отстаивания, в случае необходимости, интересов государства в проливах, и главная роль среди них, вполне естественно, отводилась флоту, способному противостоять флоту любой другой страны. Вторая причина, более отдаленного и не столь острого характера состояла в том, что грядущая политическая перспектива предполагала, вслед за стабилизацией европейского положения, обращение интересов империи на восток, где в предшествующий период русские интересы были серьезно ущемлены в результате неудачной войны с Японией. Идея реванша за поражение 1905 г. постоянно витала в русских государственных, военных и военно-морских кругах, а планы интенсивного экономического освоения Сибири и Дальнего Востока упирались в необходимость серьезного оборонного обеспечения дальневосточных рубежей, в первую очередь морских. Таким образом, создание первоклассного флота являлось для России насущной политической задачей, и вопрос заключался лишь в том, по силам ли это было стране в финансовом и экономическом отношении.

Развитие морских сил после 1905 г. протекало в условиях, многим отличающихся от тех, которые были вполне достаточны для строительства флота накануне русско-японской войны. Опыт морских сражений этой войны, принимавших зачастую исключительно ожесточенный характер, был серьезно проанализирован во флотах всех крупных морских держав, что вызвало совершенствование всех без исключения типов боевых судов. Произошло окончательное выделение типа крейсера в два крупных подтипа — броненосные «эскадренные» крейсера (главная задача — действия на флангах боевых порядков линкоров, из-за чего их стали вскоре именовать линейными) и легкие, которые, сочетая в своей конструкции способность решения многих вспомогательных задач, в основном предназначались для разведки, а также поддержки состоящих при эскадре миноносцев. Сами эскадренные миноносцы, эти «мастера на все руки» морской войны, значительно выросли в размерах, многократно увеличив свою торпедно-артиллерийскую мощь, и резко прибавили в скорости. Быстро совершенствовались подводные лодки, превращаясь из прибрежных в настоящие морские корабли. Интенсивно развивались минные заградители, тральщики, создавался тип корабля для сторожевой службы. Первые робкие шаги на флоте делали воздухоплавание и авиация.

Но все эти существенные изменения бледнеют перед кардинальными реформами, которым подвергся главный тип тогдашнего боевого корабля — линкора. Русско-японская война вызвала появление качественно новой его разновидности, сразу затмившей по своим боевым качествам все созданные прежде. Нельзя однако сказать, что появление линкора нового типа было вызвано исключительно обстоятельствами русско-японской войны. Война послужила, как это часто бывало, лишь катализатором процесса, шедшего то скрытно, то явно, с 80-х гг. XIX в. во всех флотах мира. Основные идеи, положенные в основу конструкции нового линкора, появились задолго до 1905 г., и лишь боевая проверка сделала полным их торжество. В чем же состояли основные боевые качества линкоров послевоенной формации?

В первую очередь изменения коснулись принципиальной основы линейного корабля — его артиллерии. До войны стандартная схема вооружения включала четыре тяжелых 12" орудия, подкреплявших дюжину средних 6", которые, ввиду их значительной скорострельности по сравнению с более крупнокалиберными, считались основой артиллерийской мощи линкора. Война показала, что этот взгляд нуждается в коренном пересмотре. Боевые дистанции выросли с 20–30 кб до 40–50 кб, и на этих расстояниях только тяжелые удары 12" снарядов могли вывести из строя хорошо защищенные броненосцы. Главный вопрос заключался в эффективности контроля огня тяжелых орудий на столь значительном удалении. Однако он был решен исключительно успешно.

Всплески от падений 12" снарядов, достигавшие 20-метровой высоты, благодаря быстрому совершенствованию оптических инструментов, были хорошо различимы с атакующего корабля, переводя вопрос корректирования артиллерийского огня в разряд надежно контролируемого процесса. Было подсчитано, что для эффективного контроля огня тяжелой артиллерии необходимо не менее четырех всплесков, т. е. четырех орудий в одном залпе. Однако, поскольку заряжались такие орудия довольно медленно, предполагалось сохранять цель под огнем и добиваться ее быстрого поражения путем увеличения темпа стрельбы, для чего было необходимо установить на корабле подобных орудий как можно больше. Фактически, их число, вызывающее при его увеличении резкий рост размеров корабля и его водоизмещения, ограничивалось в итоге лишь возможностями чисто стоимостного характера, но по тактическим соображениям не могло быть ниже восьми.

Война показала малую эффективность средней (6"- 8") артиллерии, снаряды которой на увеличившихся боевых дистанциях не могли нанести противнику существенного урона, в то время как находящиеся за легкими броневыми прикрытиями, эти орудия были обречены на уничтожение тяжелыми снарядами противника еще до вступления их в дело. Так определилась артиллерийская часть линейного корабля нового типа — 8-12 12" орудий и два десятка легких пушек для противодействия миноносцам.

Кардинальные новшества предполагалось внести в систему бронирования. Сосредоточение брони узкой полосой по ватерлинии, надежно защищающей жизненные части (артиллерийские погреба и машинно-котельные отделения) уже не являлось достаточным — фугасные снаряды, проделывая в незащищенном борту огромные пробоины, вызывали пожары, интенсивное затопление внутренних отсеков, крены и гибель кораблей от опрокидывания. Было необходимо распространить бронирование на как можно большую площадь надводного борта корабля, чтобы уберечь его от гибельных последствий попаданий фугасных снарядов.

Система распределения бронирования в целом также нуждалась в пересмотре. Вводились внутренние броневые переборки, локализующие действие снарядов и торпед, существенно развивалось местное бронирование — рубки, дымоходы, рулевые отсеки и пр. Значительному усовершенствованию подверглась конструктивная противоторпедная защита корпуса.

Крупный шаг вперед был сделан в части перехода на новый тип энергетической установки. Ею стала паровая турбина — эффективный, надежный, простой и компактный двигатель, по всем параметрам оставляющий далеко позади прежние вертикальные паровые поршневые машины.

Серьезному развитию подверглись такие качества линейного корабля, как непотопляемость, живучесть, способность быстро и эффективно бороться с кренами путем заранее спланированной системы контрзатопления отсеков.

Большинство этих нововведений впервые были воплощены в проекте британского линейного корабля «Дредноут» («неустрашимый»), построенного в отчаянной спешке в 1905–1906 гг. Ряд морских держав также приступил к проектированию новых линкоров, что заставило Англию, ревниво следящую за сохранением своей военно-морской гегемонии, приступить к экстренной постройке линкора нового типа. «Дредноут», название которого стало вскоре нарицательным для всех линкоров нового типа, был создан менее чем за два года и на испытаниях в начале 1907 г. показал весьма многообещающие результаты. Он нес десять 12" орудий, имел полностью бронированный надводный борт и благодаря применению паровых турбин развивал скорость до 21 узла. Спешка при проектировании и строительстве не избавила его от ряда крупных недостатков — из десяти тяжелых орудий огонь на борт могли вести лишь восемь, защита бортовых башен была неудовлетворительной, открыто расположенная противоминная артиллерия была слаба и легко уязвима. Критике подвергались также размещение экипажа и неудачное расположение на мачте контрольно-дальномерного поста, почти всегда окутанного дымом. Однако главным было то, что новый линкор перечеркивал первостепенную боевую ценность кораблей прежнего типа, и теперь морским державам предстояло воссоздавать свои линейные эскадры практически заново.

Созданный менее чем за два года, благодаря неукротимой энергии первого морского лорда адмирала Дж. Фишера, британский "Дредноут" стал первым однокалиберным линкором радикальной пост-цусимской концепции. Эффект появления этого корабля (не сразу, впрочем, разделенный всеми в военно-морских кругах) оказался столь значителен, что его название вскоре стало нарицательным для обозначения всех последующих линкоров нового типа. "Дредноут" на Спитхэдском рейде 5 августа 1907 г., в день посещения корабля королем Эдуардом VII и королевой Александрой.

Французский флот позднее других оценил идею однокалиберного линкора, и лишь в 1910–1911 гг., после ввода в строй крупной серии турбинных додредноутов с очень сильным промежуточным калибром, приступил к постройке четырех дредноутов класса "Курбэ". Линейный корабль "Пари" на полном ходу, 1914 г.

Несмотря на интенсивное пополнение германского флота линкорами нового типа, турбины на германских дредноутах появились лишь на третьей их серии — пяти единицах класса "Кайзер", вошедших в строй в 1912–1913 гг. "Кайзер" под флагом командующего III дивизии линкоров Флота Открытого моря контр-адмирала Нормана, 1914 г.

Во всех флотах строительство дредноутов приобрело широкий размах. На волне бурного увлечения маринизмом в условиях обостряющейся борьбы за влияние на мировой арене, за новые колониальные территории и рынки сбыта, быстрого роста торговли и «морских интересов», в основу интенсивного наращивания военно-морских флотов должна была быть положена надежная база. И эта база явилась в виде колонн огромных, приземистых, неуязвимых кораблей, простирающих в молчаливой угрозе свои громадные пушки. Дредноутами в то время измерялась не только морская мощь государства, они были мерилом его мощи вообще. Дредноут стал новой политической валютой, и дипломаты строили свои комбинации и выходили на переговоры, ориентируясь не только на количество армейских батарей и дивизий, но и в гораздо большей мере — линейных кораблей. Дредноут стал олицетворением мощи государства, его престижа, веса на международной арене. Бронированные дорогостоящие гиганты, «пожиратели бюджетов», служили показателем его финансового благополучия, экономического расцвета, уровня развития науки, техники и промышленности.

Вследствие необычайно обострившихся политических противоречий, грозящих вот-вот вылиться в глобальный конфликт, строительство дредноутов во всех без исключения крупных державах достигло необычайно широкого размаха. В гонке морских вооружений тип линкора непрестанно совершенствовался. Первые конструкции очень быстро оказались превзойдены. Всего через пять лет после постройки корабля, перечеркнувшего боевую ценность прежних флотов, морские державы, непрестанно совершенствуя на основе новейших научно-технических достижений тип линейного корабля, перешли к строительству «сверхдредноутов», превосходящих вдвое дредноуты первого поколения по весу бортового залпа. Этот количественный скачок в наступательной мощи подкреплялся целой серией дополнительных усовершенствований: рост калибра тяжелых орудий и повышение их дульной энергии резко увеличили дистанцию эффективного поражения (с 50 до 70–80 кб), значительно усиливалось бронирование, улучшалась защита корпуса, целые серии нововведений в части пристрелки, контроля огня, применения более мощных и совершенных двигательных установок переводили «новые дредноуты» в новое качество, заключавшееся в том, что прежние дредноуты противостоять им уже не могли. История повторялась.

К 1914 г. бурное развитие типа линейного корабля вплотную подвело к переходу к следующему, третьему по счету, поколению дредноутов. Эти монстры, вдвое превосходя по водоизмещению линкоры 1905–1909 гг., предполагалось вооружать уже 16" орудиями главного калибра, в отличие от 12" и 14" пушек кораблей первых двух формаций. По огневой мощи они наполовину превосходили прежние «сверхдредноуты», их эффективные боевые дистанции отодвигались до 100–110 кб, делая борьбу с этими левиафанами для линкоров предшествующих серий практически безнадежной, а для первых дредноутов — попросту невозможной. Таков был объективный ход развития военно-морской техники.

Линейный корабль "Куин Элизабет" (программа 1912 г.) открывал серию сверхдредноутов британского флота, впервые вооруженных 15" орудиями главного калибра. В основе исключительного успеха этого проекта лежали как новаторские идеи главного строителя флота Ф.Уоттса, так и способность к политическому риску морского министра У.Черчилля, взявшего на себя ответственность за успех неиспытанных на момент закладки кораблей новых 15"/ 42 пушек.

Линейный корабль "Миссисипи" в достройке, август 1917 г. Американский флот, обратившийся к 14" калибру уже в 1911 г., реализовал его на пяти сериях своих линкоров (всего 11 единиц), постепенно улучшая модель орудия и тип орудийной установки. Однотипные "Миссисипи", "Нью Мекси-ко" и "Айдахо" несли по 12 50-калиберных орудий ("модель 7") в усовершенствованной трехорудийной башне с раздельным наведением стволов.

Заложенные в 1912–1913 гг. "Фузо" и "Ямаширо" стали первыми японскими линейными кораблями, получившими на вооружение 14"/45 орудия. Двенадцать стволов главного калибра располагались по примеру британского флота, в двухорудийных установках с возможностью действия всей главной артиллерии на каждый борт. Линкор "Ямаширо" на якоре в Куре, 1918 г.

Становление дредноута в России проходило путем, во многом отличным от того, каким пошли две наиболее развитые морские державы того времени — Англия и Германия. В то время как обе они в ожесточенном морском соперничестве принялись лихорадочно строить линкоры нового типа, в России возобладал постепенный подход, в основном обусловленный тщательной разработкой концептуальной основы воссоздания практически полностью потерянного в результате войны с Японией флота. Было ясно, что воссоздавая флот, необходимо начинать с его главной ударной силы — линкоров-дредноутов.

Четыре года после окончания русско-японской войны ушли на реформирование Морского министерства, создание и становление Морского генерального штаба, специального органа, определяющего морскую политику, занимающегося планированием морской силы и разработкой требований к будущим боевым кораблям. В эти годы был проведен всесторонний анализ боевого опыта морских операций, его выводы положены в основу требований к линейному кораблю нового типа, определена его конструкция. Лишь летом 1909 г. в Петербурге были начаты постройкой четыре первых русских дредноута класса «Севастополь». Тщательный подход к разработке их концепции позволил избежать многих конструктивных недостатков, отличавших первые серии британских и германских дредноутов. Спустя два года тип «Севастополя» получил развитие в трех черноморских линкорах серии «Императрица Мария», не имевших от предшественника принципиальных отличий.

В следующем 1912 г. Россия перешла к постройке сверхдредноутов, заложив в Петербурге четыре линейных крейсера класса «Измаил» с 14" артиллерией. Одна принципиальная особенность, выделенная в их проекте, существенно продвигала новые российские тяжелые артиллерийские корабли в направлении совершенствования концепции типа линейного судна. Получив наряду с мощным вооружением (12 14"/52 орудий) и тщательно продуманной броневой защитой высокую скорость хода (до 28 узлов) русский линейный крейсер, параллельно с пятеркой британских линкоров класса «Куин Элизабет» знаменовал переход к качественно новой разновидности тяжелого артиллерийского корабля. Этот новый тип — быстроходный линкор — сочетал в себе относительно тихоходный, но хорошо вооруженный и защищенный линейный корабль с быстроходным, несущим такие же главные орудия, но менее тяжелую броню линейным крейсером. Фактически, оперативно-тактическое использование подобного корабля предполагало значительное развитие взглядов на роль линейного судна в морской операции, что являлось свидетельством творческого подхода к вопросу строительства морских сил.

До сих пор в военно-морской истории считалось, что эпоха развития отечественных линкоров дореволюционной поры заканчивается на линейных крейсерах класса «Измаил» и линкоре «Император Николай I». Весь недолгий век этих неоживших гигантов, их интересные проекты и многолетнее бесславное ожидание перед сдачей на слом всегда очень естественно воспринимались как логический конец русского типа дредноута, добавить к которому нечего. Но, оказывается, даже несостоявшаяся история этих левиафанов имела продолжение, начавшееся задолго до того, как первые залпы мировой войны поставили крест на постройке «Измаила» и его собратьев…