Формы научения и способы дрессировки собак для поиска взрывчатых веществ, взрывных устройств, оружия и боеприпасов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приведенные выше особенности содержания служебных собак неизбежно приводят к хроническому неудовлетворению потребностей в двигательной нагрузке, положительных ощущениях (витальные потребности), потребностей в группе и формировании групповых иерархических взаимоотношений (зоосоциальные потребности), потребностей в новой информации, свободе, игровой и имитационной потребностей (потребности саморазвития).

Коротко охарактеризуем упомянутые потребности, так как значимость игрового поведения определяется и значимостью этих потребностей.

Семейство собачьих создано движением. И это не преувеличение. Почти все они добывают живую добычу открытым преследованием, хотя некоторые могут охотиться скрадом, устраивать засады и облавы. Например, выкармливая детенышей, родители-волки иногда уходят за пищей на расстояние 15–25 км, а когда пищи довольно много, охотничий маршрут составляет 5–10 км. В течение суток волки проходят обычно по 15–30 км, но известны переходы до 60–70 км, а для тундрового волка более чем на 150 км. При изучении поведения в неволе ученые выяснили, что ходьба и бег занимают у шакала 7,9 часов, у волка — 6,8, а у домашней собаки — 2,7 часа суточного времени. За 24 часа шакал пробегает в среднем 54 км, волк — 39, собака — 13 км.

Так как способность к большим физическим нагрузкам является условием сохранения жизни и выкармливания потомства у собачьих, за многие тысячи лет она стала и потребностью, неудовлетворение которой приводит к печальным для животного последствиям.

Недостаток движения (гиподинамия) приводит к изменению обмена веществ в организме, нарушению формирования скелета, изменению строения и снижению работоспособности сердца и кровеносных сосудов, ухудшению свойств и действия нервной системы и снижению устойчивости к заболеваниям. Более того, отсутствие движений приводит к искажению репродуктивной функции, бесплодию, рождению слабого, со сниженной жизненной способностью потомства.

Влияние движения на нервную деятельность также значительно. Считается, что процесс физической тренировки представляет собой прежде всего тренинг нервной системы. Систематические физические нагрузки даже служат профилактикой неврозов и ослабляют их. Замечено, что при недостатке движения наши собаки становятся раздражительными и излишне агрессивными. Двигательная активность увеличивает количество сигналов, приходящих в центральную нервную систему, тем самым оказывая стимулирующее, тонизирующее действие, улучшая ее работоспособность.

Многочисленные исследования позволили среди других потребностей выделить специфическую, не сводимую ни к какой другой потребность в положительных ощущениях и отнесли ее к группе потребностей жизнеобеспечения, неудовлетворение которой приводит к гибели организма, как, например, неудовлетворение другой потребности жизнеобеспечения — пищевой.

В процессе исторического развития у животных сформировалось биологическое влечение к положительным эмоциональным ощущениям, оцениваемым как чувство удовольствия, и получаемое подкрепление для животного всегда эмоциональное окрашено. Получение положительных эмоций является одной из ведущих потребностей, и поэтому эмоции играют ключевую роль в организации целенаправленного поведенческого акта. Однако значение эмоций в формировании поведения гораздо шире — современные ученые выделяют отражательную (оценочную), побуждающую, подкрепляющую, переключательную и коммуникативную функции эмоциональных переживаний.

Очевидно, что впервые подкрепляющая функция эмоций была обнаружена В. Л. Дуровым. Существование «эмоциональных рефлексов», т. е. поведенческих актов, подкреплением которых служило положительное эмоциональное состояние, было подтверждено Д. Олдсом в 1962 г. В результате проведенных исследований оказалось, что 35 % клеточного пространства мозга занимает область, прямое электрическое раздражение которой активирует механизмы эмоционально-положительного подкрепления. Животные с вживленными в эти области мозга электродами могли непрерывно раздражать собственный мозг в продолжение 1–2 суток, пока не наступало физическое изнеможение.

Если в течение суток и более крысам не давали пищи, а затем пускали их в клетку, в одном углу которой находился корм, а в другом — рычаг для «самораздражения», то крыса, ранее научившаяся нажимать рычаг, не обращала внимания на пищу, направлялась прямо к рычагу и предавалась непрерывной оргии самораздражения, несмотря на голод. Иногда разряды были настолько сильными, что отбрасывали животных к стенке клетки; но как только крыса приходила в себя, она снова бросалась к рычагу, чтобы получить новый разряд, подобный предыдущему. Если возникала потребность в сне, крысы дремали несколько минут, а потом сразу же снова принимались за стимуляцию. Были также случаи, когда крыса-мать оставляла свой выводок, чтобы заниматься раздражением своего «центра удовольствия». При определенных, особо благоприятных положениях раздражающего электрода животные могли производить самораздражение до 7000 раз в 1 час. То есть положительные эмоциональные ощущения могут оцениваться животными более высоко, чем другие состояния [11]. Аналогичные эксперименты на обезьянах, собаках, кошках и других животных дали в общем схожие результаты.

В исследованиях показано, что непосредственным подкреплением инструментальных рефлексов является не только удовлетворение какой-либо потребности, а получение приятных или устранение неприятных, угрожающих стимулов. Например, как оказалось, нельзя выработать условный инструментальный рефлекс нажатия лапой на педаль при введении пищи прямо в желудок, минуя вкусовые рецепторы, но удалось сформировать такой навык, когда при введении в желудок морфина у животного возникает положительное эмоциональное состояние. Если после выработки пищевого инструментального рефлекса у крыс обычное предъявление пищи заменяли введением пищевого раствора в желудок, то происходило угасание пищевого рефлекса, несмотря на удовлетворение пищевой потребности.

У собак оказалось возможным выработать условный инструментальный рефлекс, используя в качестве подкрепления поглаживание животного, т. е. приятное эмоциональное состояние.

В результате нейрофизиологических исследований [12] из мозга были выделены специфические вещества, вырабатываемые гипофизом, которые были названы эндорфинами. По своему эффекту эндорфины схожи с наркотическими препаратами, в частности, оказывают болеутоляющее и успокоительное действие. Изучение структуры молекул эндорфинов показало, что у них есть часть, общая со всеми производными морфия. В настоящее время выделено несколько таких веществ. Они отличаются друг от друга размерами и «поведением»: одни оказывают болеутоляющее действие, другие — нет, они могут успокаивать или возбуждать и даже погружать животных в каталептическое состояние.

В 1975 г. из мозга свиньи были выделены вещества, которые были названы энкефалины. Вскоре такие же вещества обнаружили и в мозге коровы. Было установлено, что выделенные вещества сходны по своему действию с опиатами — веществами близкими к опию. Они тоже вырабатываются в организме для снижения боли и могут подавлять работу нейронов в нервной системе. Применение энкефалинов, включая и эндорфины, вызывает эффекты, похожие на те, которые возникают при использовании опиатов.

Считают, что положительное эмоциональное состояние животных сопровождается выбросом в центральную нервную систему описанных выше и других, пока не известных веществ, сходных по своему действию с наркотическими веществами.

Исторически собака формировалась как член коллектива-стаи, и в процессе становления вида отбирались, оттачивались и закреплялись свойства собаки как коллективного животного, что, в свою очередь, повышало зависимость собаки от стаи. Жизнь в стае облегчает выживание и выращивание потомства и считается более прогрессивной стратегией выживания по сравнению с одиночным образом жизни. Эволюционно отобранные свойства закреплены генетически и реализуются у коллективных животных в виде потребности в группе.

П. В. Симонов считает, что потребность в социальном контакте, в общении и ласке имеет самостоятельное генетически предопределенное происхождение [4]. А механизмы, обеспечивающие социальную организацию, нередко оказываются сильнее, чем голод, сексуальность, агрессивность и страх.

Невозможность удовлетворения социальной потребности (потребности в группе) у собак, например, в результате социальной депривации приводит к серьезным нарушениям их психического здоровья, вплоть до развития невроза. Собака, находящая в одиночестве, испытывает эмоциональный стресс!

Совместные действия членов стаи могут быть успешными лишь при определенной структурированности стаи. Так, даже если кооперативные действия имеют инстинктивную основу, то необходим тот индивидуум, который или действия которого послужат ключевым раздражителем для запуска этой инстинктивной программы. Успешность реализации программы определяется подходящим местом и временем. Знание об этом обеспечивается, например жизненным опытом.

Совместные действия требуют:

— оптимального времени для своего осуществления и подходящей ситуации;

— сигнала о начале и окончании акции;

— корректирующие воздействия в процессе осуществления поведения;

— распределение ролевых функций;

— кто-то должен представлять себе, как все должно быть, — анархия не приведет к успеху сложного поведения.

Структурированность стаи обеспечивается механизмами иерархии. Иерархические взаимоотношения чрезвычайно важны для организации совместного поведения, а оно у стайных животных достаточно сложное (оборонительное, охотничье, территориальное, родительское и т. п.). Успех такого поведения зависит от четкой координации действий членов стаи, что и обеспечивается ее иерархической структурой. То есть собаке необходима не только стая, для успешного выживания собака должна ясно представлять свое место в мире и в стае.

Удовлетворение самых различных потребностей оказалось бы невозможным, если бы в процессе эволюции не возникла и не получила развития специфическая реакция преодоления, открытая И. П. Павловым и названная им рефлексом свободы [13, 4, 14].

Рефлекс свободы — это самостоятельная форма поведения, для которой препятствие служит не менее адекватным стимулом, чем пища для пищевого поведения, боль — для оборонительной реакции, а новый и неожиданный раздражитель — для ориентировочной:

Рефлекс свободы, называемый в англоязычной литературе драйвом сопротивления принуждению (drive to resist compulsion), наиболее выражен у диких животных и часто бывает значимей половых, пищевых потребностей и жажды.

П. В. Симонов считает, что при наличии потребности препятствие на пути к ее удовлетворению активирует у высших животных и человека два самостоятельных мозговых механизма: нервный аппарат эмоций и структуры «реакции преодоления». В организации целенаправленного поведения эти два механизма играют существенно различную роль. Положительное значение эмоций заключается в гиперкомпенсаторной мобилизации энергетических ресурсов, а также в переходе к тем формам реагирования, которые ориентируются на широкий круг предположительно значимых сигналов (доминантные реакции, имитационное поведение и т. д.). Достоинства эмоций диалектически оборачиваются их уязвимыми сторонами. Дело не только в расточительности, неэкономичности эмоционального реагирования: генерализуя поиск выхода из положения, эмоции всегда содержат опасность ухода от цели, опасность «слепого» перебора вариантов методом проб и ошибок. В этом отношении сосредоточение на преодолении препятствия купирует уязвимые стороны эмоционального возбуждения, препятствуя его дезорганизующей генерализации, способствуя удержанию первоначальной цели. Вместе с тем само преодоление может явиться источником положительных эмоций до того, как будет достигнута конечная цель: потребность в преодолении препятствия удовлетворяется самим фактом преодоления даже в том случае, если конечная цель остается по-прежнему далека [4].