Несколько стражей протиснулись сквозь толпу. Они разделили Доктора и Савара. Савар не оказывал сопротивления, он спокойно ждал, пока один из стражей наденет на него наручники, а другие обыскивали его одежду. Покрытый кровью Президента нож уже лежал на мраморном полу. Запасного при нём в этот раз не было.
Когда Савара увели, Доктор опустился на пол рядом с Президентом. Старик посмотрел на него немного разочарованно. Доктор склонился над ним, и этим вызвал раздражение врача, обрабатывавшего рану.
— Если не можете отойти, помогите снять Пояс, — проворчал Гратнол.
Пояс оказался тяжелее, чем выглядел, но его легко удалось снять с Президента через голову. Он был большой, состоял из сегментов, и напоминал панцирь броненосца, сделанный из материала, похожего одновременно на золото и на кожу. Доктор держал его в руках, нагнувшись над Президентом. Кровь уже начала останавливаться.
— Ну что, — прошептал старик, — не этого ли ты всегда хотел?
Доктора это возмутило. Он поднял в руках Пояс:
— Этого?!
— Перемен, — объяснил Президент. Его голос был таким слабым.
Как и сказал Савар, удар в главное сердце был не самой серьёзной раной, во всяком случае, когда рядом были галлифрейские медики. Но тело Президента было таким старым, таким слабым.
Доктор обдумывал, что ответить.
— Нет. Это шаг назад, оглядывание в прошлое.
— Омега был величайшим из галлифрейцев, в документах об этом ясно говорится.
Доктор прочёл все публикации Президента на эту тему, он помогал Хедину с написанием биографии, и у него было собственное мнение об этой личности.
— Омега стал бы тираном, — заявил Доктор. — Его на Галлифрее не просто встретят с распростёртыми руками, его будут восхвалять, коронуют Президентом. Вы же не думаете, что такие люди как Воран и Пендрел захотят остановить того, кто крушил своей рукой звёзды, того, кто был с Рассилоном, когда Капитолий пал?
— А разве не этого ты всегда хотел от Совета? Вмешательства?
Он нагнулся над Президентом:
— Я хочу, чтобы повелители времени помогали другим реализовывать свой потенциал, я хочу, чтобы они распространяли мир и знания. Я не хотел, чтобы они завоёвывали вселенную.
— Нет! — резко сказал Президент. — Есть другая причина, почему ты не хотел, чтобы Магистрат приближался к Спице. Расскажи!
— Я не могу.
— Я Президент Галлифрея!
— Простите, лорд Президент, но я не могу.
— Хорошо, — Президент поднял руку. — Кастелян Воран! Я назначаю вас главным.
Кастелян облизал губы:
— Такое продвижение противоречит всем обычаям, лорд Президент.
Доктор сочувствующе улыбнулся. В таких обстоятельствах это продвижение было скорее чашей яда.
— Неправда: у Президента есть право назвать своего преемника. Вы, Кастелян!
— Галлифрею сейчас нужен сильный лидер, — крикнул Магистрат.
— Это решение может привести разрушению Галл… — Доктор замолчал на полуслове.
— Как? — спросил Магистрат.
Краем глаза Доктор видел, что Кастелян разговаривает с одним из техников. Доктору почему-то показалось, что у него почти не осталось времени на изложение своих соображений.