Омега запнулся:
— Ты прав.
Какое-то время они молчали.
— И это всё, чем я есть? — спросил Омега, глядя на свои руки. — И всё? Мой момент триумфа? Я мечтал об этом моменте больше, чем когда-либо мечтали все повелители времени. Стать богом! Стать Богом!
Доктор широко улыбнулся:
— Я знал, что ты поймёшь. Ты всё ещё можешь быть мужчиной, Омега. До того, как ты стал богом, ты был великим мужчиной. Стань им снова. Вернись на Галлифрей и займи там своё место.
Омега тоже улыбнулся:
— «Ты думаешь, что тот, кто видел бога, Кто радости небесные вкушал, Не мучится в десятке тысяч адов, Лишась навек небесного блаженства?»[5] Доктор задумчиво постучал пальцами по губам. Цитирование Мефистофиля редко было признаком здравого рассудка.
— Изображать настоящую жизнь? — презрительно сказал Омега. — Такая жизнь была бы таким же обманом, как и быть пустым богом, — помолчав, он посмотрел вокруг. — Ничто больше не реально, ничто не имеет смысла.
Со слезой на глазах, он отошёл от порога.
— Ты разрушил все мои мечты, ты обрёк меня на бессмысленное существование.
— Не бессмысленное! — крикнул Доктор. — Да, тебе нужно найти в своей жизни новый смысл, но жизнь не бывает бессмысленной.
— У меня осталась лишь одна свобода.
Доктор схватил Омегу за руку:
— Нет причин лишать себя жизни.
Омега улыбнулся:
— Не только себя. Эта вселенная потеряна, в ней нет больше смысла. Пора положить ей конец.
Мёртвые звёзды и планеты начали исчезать.
Время и пространство начали сворачиваться.
— Ты не можешь уничтожить всю вселенную! — ахнул на пороге Доктор.
— Почему это?
Доктор пожал плечами:
— Ну, для начала, где ты будешь жить после этого?
— Не будет никакого «после», — тихо сказал он. — Не будет никакого «до». Эта вселенная не будет никогда существовать. Не будет ни страданий, ни измен друзей и любимых. Ни разочарований, ни болезней, ни войн. Никто никогда не умрёт и не потеряет любимого. Будет проще, будет лучше.
Доктор вспомнил сад и красивую женщину с лунно-белой кожей.
— Всему приходит конец, — мягко сказал он.
— Вот именно.
Доктор глубоко вздохнул:
— Ты прав, быть может, пора положить этому конец.
Омега мрачно улыбнулся:
[5] Перевод Н. Н. Амосовой.