Мир Книги джунглей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Долой обладал чертой, которую я с радостью и благодарностью наблюдал у некоторых других профессиональных гидов в Индии и Шри-Ланке: он от души стремился помочь мне снять возможно лучшие кадры. По его предложению мы сосредоточились на районе Багури, где носороги отличались поистине диким, чтобы не сказать бешеным, нравом.

Там нам пришлось использовать для работы двух слонов, один из которых был великолепный самец с внушительными бивнями. Вот именно: внушительными. Ибо даже самый брюзгливый носорог уступает дорогу разъяренному слону, так что два слона были вполне надежной охраной. К тому же нас сопровождал вооруженный стражник, низкорослый ассамец, не уступающий Долой своими способностями.

Прибыв в Багури на простом пикапе, мы очутились в кинематографическом Эльдорадо. Со спины предоставленных нам слонов мы нередко видели сразу до десяти носорогов в океане сочной зелени. Между кочками слоновой травы поблескивали маленькие пруды; кругом носились крикливые зеленые стаи попугайчиков; рядом с носорогами паслись многочисленные стада свиных оленей, похожих на аксиса, но совсем без пятен, и болотных оленей барасинга (Cervus duvauceli duvauceli).

В первый же день мы убедились, что два слона — отнюдь не излишество. Трехтонный носорог вздумал на полном ходу атаковать машину, но поспешил свернуть, когда встречавшие нас слоны затрубили так, что уши заложило. Махоут знал, какую кнопку нажимать: согнет ухо слона вперед, и тот послушно выполняет команду. Трубный глас слона можно оценить по достоинству только вблизи; когда я записывал его на ленту, казалось, стрелка прибора вот-вот согнется.

Впрочем, атакующий носорог способен ответить в том же духе! Один из этих вояк (а большинство здешних носорогов жаждало расправиться с нами) развил такую скорость, что даже трубные звуки наших слонов не могли его остановить. Оставалось каких-нибудь три-четыре метра, когда стражник выстрелил в землю рядом с носорогом, который ревел, не щадя глотки. Магнитофон был включен, и я слышал звук выстрела у самой моей головы, но лента запечатлела только рев зверя! В направленном микрофоне голос носорога совершенно заглушил выстрел.

На Багури ушла большая часть нашего времени. Но мы совершали вылазки и в другие районы. Нас возили на двенадцатиместном туристском автобусе с широкими окнами, позволявшими обозревать великолепные пейзажи. Узнав, что один пруд привлек горных гусей, мы задумали снять их. По пути я заметил, как водитель сперва сбавил скорость, а потом развил такой ход, что кинокамеры и магнитофоны запрыгали на сиденьях. Он объяснил, что недавно именно на этом участке автобус привлек внимание носорога, который пробил головой стекло, после чего, окровавленный и разъяренный, еще с километр гнался за машиной.

На другой день, когда мы тряслись на своем микроавтобусе по ухабам в узком проходе среди травы, внезапно дорогу преградил заметно злой с утра серый исполин. Вижу, как Долой лезет рукой в мешочек, с которым он не расстается. Достает несколько камней и, выйдя из машины, принимается обстреливать носорога. Кричит, шумит, метит камнями прямо в голову злыдня — наконец тот, сердито фыркнув, срывается с места и исчезает в траве.

Следующий день, то же место назначения. Туннель в слоновой траве минуем без происшествий и останавливаемся на прогалине у дороги. На другой расчистке, метрах в сорока впереди, виднеются наши слоны. Только мы начинаем доставать из багажника штативы, камеры и прочее снаряжение, как в гуще толстых стеблей слышится шуршание и навстречу нам устремляется носорог, мчащийся со скоростью паровоза. Просто чудо, как это мы, с нашими громоздкими ношами, успели забежать за машину. Каких-нибудь два-три метра отделяли нас от зверя. Снова пошли в ход камни, припасенные Долой, и носорог пришел к выводу, что его ждут более важные дела в другом месте.

Причиной утренней раздражительности великанов, о чем мы еще не знали, были их ночные переживания, связанные с приготовлениями к редкостному событию… У одной из самок наступила течка, и развернулся рыцарский турнир за благосклонность прелестницы. В то самое утро, когда мы готовились взобраться на слоновьи спины, до нас сквозь туман донеслись звуки, напоминающие ревуны двух судов, которые сошлись чересчур близко друг с другом. Фредрик живо достал магнитофон и записал рокочущий дуэт. Как только рев прекратился, мы углубились в туман верхом на слонах. Скоро навстречу нам выскочил один из бойцов, вероятно победитель (второй где-то скрывался). Не иначе, в густой мгле он принял слонов за соперника, которому только что задал трепку, вот и пошел в атаку. Трубные звуки слонов вынудили его отступить.

Когда солнце поднялось повыше и рассеяло туман, мы смогли убедиться, что битва самцов была достаточно жестокой. У одного появилась большая рана под глазом; израненный нос другого великана весело клевала стая прожорливых ворон. Он лишился рога! И сколько ни мотал огромной головой ходячий символ силы и мощи, пытаясь прогнать мучителей, они ухитрялись, хлопая крыльями, извлекать розовые волокна из кровоточащей раны.

Да, видно, нешуточная схватка разыгралась прошедшей ночью! Жаль, что темнота и густой ночной туман не позволяли нам помышлять о съемках.

Разумеется, увечья бойцов мы запечатлели. Один из них, спасаясь от мух и палящего солнца., отправился на поиски прохлады в заросли травы. Царило полное безветрие, и я решил последовать за ним, чтобы снять крупным планом глубокую рану длиной около тридцати сантиметров. Казалось, толстая кожа зверя распорота бритвой.

Носорог пощипывал траву в чаще, и мы с Фредриком спустились со слона на землю, вооружившись кинокамерами со штативом. Крайне осторожно приближались к широкому окороку с надрезом, я прицелился объективом, навел резкость и нажал спуск; Фредрик в это же время снимал меня и носорога. Я подходил все ближе к объективу, внимательно поглядывая на чувствительные к ветру метелки пеннисетума. По прежнему полный штиль…

Только я поймал видоискателем поистине страшную рану, носорог тронулся с места, и я увидел, как смыкаются и размыкаются края разреза. Внезапно зверь повернулся ко мне, позволяя запечатлеть угловатую голову и тупо устремленные в объектив глаза. Камера продолжала стрекотать. Воронки огромных ушей уловили звук, но обоняние, которое при малейшем подобии ветра уловило бы запах человека и опасность в пяти метрах, очевидно, ничего не регистрировало.

Одно из достоинств камеры «Пайяр-Болекс» заключается в том, что довольно громкое жужжание моторчика воспринимается как стрекот какого-нибудь из несметного множества тропических насекомых. Наконец могучая голова опустилась, подвижные губы захватили пук травы и сорвали его с таким звуком, словно чьи-то руки с силой разодрали грубую материю. Теперь, когда носорог, отходя в сторону, приступил к трапезе и голова с поросячьими глазками скрылась в траве, я мог медленно отступить, не боясь быть обнаруженным.

В какой-нибудь полусотне метров от этого объекта столь же мирно пасся самый великолепный из увиденных нами здесь «меченосцев», с длинным и чрезвычайно острым кривым рогом. Пользуясь уже описанной тактикой, я и его снял крупным планом. Вполне вероятно, что именно этот клинок так лихо распорол окорок соседа.

Среди невысокой травы мы обнаружили неподвижно лежащего на солнцепеке богатыря с большой раной в боку. Я снял его на почтительном расстоянии, потом решил подойти ближе. Носорог не подавал никаких признаков жизни, и рана зияла на левом боку, вблизи сердца. Поверхностное увечье или смертельный удар, нанесенный острым оружием соперника?

Мы продолжали приближаться к зверю; в это время на его спину опустилась презрительно каркающая ворона. Подпрыгнув вплотную к ране, она схватила клювом мышечное волокно и потянула. Великан озадаченно фыркнул и вскочил на ноги, однако маленькая мучительница продолжала клевать рану, и каждый раз он резко опускал голову от боли.

Успешно проведенные утренние съемки крупным планом поумерили наше почтение к этим толстокожим. Приметив еще два отличных экземпляра, я навел объектив на одного из них, который брел в мою сторону, безмятежно пощипывая траву. Камера ровно жужжала, но тут я внезапно заметил, что носорог обнаружил стоящее на его пути препятствие в моем лице. Опустив голову, он постепенно набрал скорость, затем решительно пошел прямо на меня. Как и положено оператору, я продолжал снимать, не сходя с места.

Наш бдительный помощник Долой тотчас смекнул, что сейчас произойдет, и я услышал за своей спиной громкий трубный звук. Могучие бивни слона произвели на носорога достаточно устрашающее впечатление, он изящно развернулся в кадре и описал круг, задрав кверху голову и издавая характерный фыркающий звук, однако тут же снова пошел в атаку. Так мне представился случай соединить в одном эпизоде нападающего носорога и моих защитников: живо повернувшись спиной к зверю, я поймал видоискателем трубящего слона с поднятым хоботом.

Ничего не скажешь, в съемках довольно скучных поначалу носорогов появилась толика азарта. Дальше — больше…

Однажды утром нам встретилось стадо ассамских буйволов, которые поразили нас своими размерами. В других областях Индии у буйволов маленькие, нередко как бы опущенные вниз рога, и сами они вялые, с явными признаками вырождения, как это часто бывает с животными, когда в генетику вмешивается человек. «Дикие» буйволы Шри-Ланки, например, одомашнены не одну тысячу лет назад. Иногда они возвращались к вольному образу жизни, но затем их снова отлавливали и приручали. Буйволы Казиранги оставались дикими с незапамятных времен, и у них огромные, повернутые назад рога общей длиной до 275 см! Вес самцов достигает 900 кг. Трудно поверить, чтобы хищник мог справиться с таким исполином, однако возле одного пруда на подковообразной прогалине в океане слоновой травы мы увидели поверженного буйвола с зияющей раной на заднем окороке: он был убит и отчасти уже съеден тигром!

Тигры встретились нам в первый же день наших вылазок на слоновьих спинах, и Долой даже радостно заметил по этому поводу, что нас ждет удача в Казиранге. (Насколько он был прав, мы наглядно убедились в последний день пребывания в заповеднике…)

До сих пор мы целых четыре раза видели тигров, но лишь мельком. Теперь же представился идеальный случай. Если устроить маленькую засидку на другой стороне пруда, можно будет снять впечатляющие кадры: кроваво-красный окорок вместе с его отражением в воде и «двойной» тигр, приближающийся к добыче.

Кстати, у нас была с собой маскировочная ткань: накануне мы снимали тройку выдр, и я надеялся, что сегодня представится новый случай. Пока мы доставали ткань, в траве показалась носорожиха, которая медленно описывала дугу, опустив голову почти до самой земли. Где для нас была просто земля, ее острое чутье уловило явственный след тигра. Надо думать, у носорожихи были все основания проверить этот след самым тщательным образом…

Каждый год жертвами тигров оказываются детеныши носорогов, весящие при рождении всего около 60 кг. В 1968 году, например, в Казиранге было убито одиннадцать детенышей. Видимо, эта мамаша лишилась таким образом детеныша, а может быть, и не одного. Не удивительно, что она проследила ненавистный запах вплоть до убитого буйвола, после чего продолжала медленно идти к противоположному концу подковы.

Засняв эту сцену, я объяснил Долой, где мне хотелось бы устроить засидку. Он стал возражать, однако смысл его возражений плохо доходил до меня. В произношении Долой некоторые английские слова искажались до неузнаваемости; так, он произносил «п» вместо «ф» и «с» вместо «ш» (это придавало, например, довольно неожиданный оттенок его сообщению о том, что над нами пролетает «фишинг игл» — орлан-долгохвост). Я понял его так, что он собирается стоять на страже со слонами около засидки на самом виду, но ведь это вряд ли понравилось бы тигру. На мой взгляд, Долой вполне мог занять стоянку в слоновой траве метрах в пятидесяти от засидки. В конце концов он нехотя уступил моим настояниям.

Взяв камеру и маскировочную ткань, мы с Фредриком зашагали по липкой глине в поисках местечка посуше возле пруда. В это время в короткой траве за нашей подковой появились два носорога. Они шли по пятам друг за другом, и я понял, что мы наблюдаем романический эпизод в тяжелом весе. Мигом установив камеру, я поймал видоискателем любезную парочку, набросил на голову черную тряпку, как обычно, когда снимаю при ярком солнечном свете, чтобы лучше видеть тусклую картинку, и увековечил последовавший резвый танец. Носорожиху явно смущали знаки внимания остроносого кавалера, который норовил поддеть рогом складку в панцире позади «лифчика» предмета своей страсти. Она описала галопом несколько кругов, однако неуклюжая кадриль быстро утомила ее, и самка остановилась. Тогда ухажер сменил тактику: приняв неожиданное для носорогов мечтательное выражение, возложил свою голову весом около полутора центнеров на окорока прелестницы. Она продолжала стоять на месте, обессиленная танцем, и после некоторого времени «головного флирта», очевидно представляющего собой верх страстных ласк у носорогов, двухтонный самец поднялся на задние ноги, готовясь к спариванию. Четыре тонны романического счастья стояли на шести колоннах в позе, несомненно требующей значительного расхода энергии, если учесть, что спаривание продолжается до трех четвертей часа и даже больше.

Однако Ромео совсем забыл, что есть другие претенденты на благосклонность Джульетты. В самый разгар нежных объятий справа на сцену выступил мощный соперник. Любовник съехал вниз по той простой причине, что Джульетта сделала несколько шагов вперед, после чего оба застыли на месте, меж тем как соперник продолжал медленно приближаться. Наконец он остановился, вперив в Ромео испепеляющий взгляд вроде того, от которого один противник известного боксера Сонни Листона морально проиграл бой уже при взвешивании. Напряженная минута! И она стала еще напряженнее, когда я услышал громкий крик Фредрика:

— Берегись, Ян! Сзади!