— Буду, — кивает учительница, — читай.
— Называется стихотворение — "А вы могли бы?", — говорю я и приступаю, собственно, к "телу" стиха.
Не знаю, сколько именно процентов энергетики произведения Владимир Владимировича мне удалось донести до слушателей, своим не очень удачным переводом, но, похоже, дух певца революции смог просочиться в мирную Корею из другого измерения. Пусть, может, всего лишь четвертью своего полного "заряда", но, "жахнул".
В тишине замершего класса вопросительно смотрю на учительницу, ожидая её реакции.
— Агдан! — помолчав, одним словом высказывает своё впечатление госпожа Пэ ДуНа, и, повернувшись ко мне спиною, направляется к учительскому столу.
(после окончания урока)
Вслед за убежавшими вперёд одноклассниками, вяло перемещаюсь по школьному коридору, размышляя о бренности бытия мира вообще и моего, в частности. Что-то стало надоедать мне сидеть постоянно взаперти. Кто это вообще придумал, что нельзя выходить за школьные стены? Так и свихнутся недолго… Или, клаустрофобия какая ещё разовьётся… В хронической форме…
Внезапно я слышу звуки музыки. Скрипка. Тормознув, прислушиваюсь.
Хорошо играет, — послушав, делаю я для себя заключение, — и кто это так ловко "пилит"? Пойти, глянуть, что ли?
Решив посмотреть, сворачиваю в боковой коридор, иду на звук. Дохожу до источника, заглядываю в класс. Внутри, три девушки. Одна играет на скрипке, две других сидя за первой партой, её слушают. Встав в проёме дверей, я тоже слушаю вместе с ними.
Симпатичная, — формирую я своё мнение о скрипачке, — лицо, грудь… И даже ноги… вроде длинные и… стройные… По местным реалиям это — нонсенс…
Музыка смолкает, скрипачка опускает скрипку. Слушательницы аплодируют и тут все замечают меня.
— Чего тебе? — очень недружественно обращается ко мне одна из подружек скрипачки.
— Ничего, — пожав правым плечом, говорю я, продолжая разглядывать девушку со скрипкой.
— Раз ничего, то иди отсюда! — советуют мне.
Ну и пойду, — думаю я, — тссс… старшие… Наглые, как кони…
Поворачиваюсь, ухожу. Поговорили…
(Урок математики. Идя по проходу вдоль парт, идёт учитель, кладя на парты перед учениками выполненные ими ранее тесты.)
Сижу, смотрю, как учитель раздаёт всем листки с результатами контрольной работы, которую мы писали на прошлом занятии. Положив проверенную работу перед учеником на парту, учитель громко объявляет количество полученных балов и фамилию человека, их получившего. Результаты колеблются от пятидесяти до семидесяти баллов. Интересно, на чё я там понаписал?
Доходит очередь и до меня. Учитель кладёт предо мною моё задание и неожиданно прижимает его рукою к парте, не называя оценку.
— ЮнМи-ян, — обращается он ко мне, — ты занималась математикой дополнительно?
— Нет, сонсен-ним, — отвечаю я, отрицательно мотая головой, — не занималась.
— Точно?
— Точно, сонсен-ним.
— Хм… Пак ЮнМи — сто баллов!.. Максимум…
Учитель идёт дальше, а весь класс оборачивается ко мне.
Ох и нифига себе! — думаю я, беря в руки свою работу, — Что это со мною вдруг? В математике соображать начал… Вот что значит — захотел и приложил усилия! Клёвый результат. Что ж мне только дома так с ней не везло? Наверное, из-за различия в программах. Наша — сложнее…
(несколько позже. ЮнМи разговаривает по телефону)
(ЮнМи) — Добрый день, господин президент!
(СанХён) — Здравствуй, ЮнМи. У тебя сейчас перемена? Я просил секретаря узнать, когда у тебя будет перерыв в учёбе, чтобы позвонить.