Руслан и Кутя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце сада из-под кучи дров вдруг вышмыгнул маленький, белый, необыкновенно чистый крольчонок. Он осторожно огляделся. Потом вскинул и оставил торчмя уши, которые были ему явно не по росту. Эти огромные уши, чуть-чуть поворачиваясь, ловили шорохи. Он слушал долго, потом медленно и мягко опустил уши, и они мостиком повисли над его спиной от затылка до самого хвостика. В таком виде крольчонок напоминал троллейбус, у которого опущены дуги.

После этого крольчонок заработал носом. Он ощупывал воздух, как что-то твердое и определенное. Потом потянулся к листьям. Листья, видимо, пахли приятно, потому что розовый крестик его мордочки разомкнулся, и тут кролик показал, как надо есть — красиво, толково, аккуратно и с такой быстротой, какая, наверно, полезна одним только кроликам.

Откуда он взялся — неизвестно. Мальчишки с этой улицы говорят, будто бы за крольчишкой гнались два здоровенных кота и что крольчишка будто бы спасся только потому, что так мал и смог проскочить через щель в заборе, а коты будто бы по очереди совали в эту щель морды, но оба оказались такими мордастыми, что просовывались только по уши. А дальше — стоп!

Быть может, мальчишки всё это выдумали, а может, и нет. Ясно одно — маленький кролик вылез из своего гнезда, заблудился и обратно уже дороги не нашел. Однако если он и впредь будет таким толковым в еде, то отлично вырастет и в саду у Анны Павловны.

Ночует крольчонок под кучей дров, а долгими летними днями неутомимо жует. Лист за листом, лист за листом. Ему хочется вырасти поскорее.

Если внизу свежих листьев нет, он встает перед кустом на дыбки и объедает все на этой высоте, и тогда его слабые передние лапки повисают вдоль выпяченного пузика, как пуховые варежки на тесемке.

КАК ОНИ УЖИВАЛИСЬ?

Отлично! И кролик, и коза, и курица, хотя не всегда могли понять друг друга.

Когда крольчонку вздумается съесть кусочек хлеба, он приходит под грушу, где всегда валяются недоеденные Мартой корочки. Выберет посвежее и, прижав по-собачьи, одной лапкой, спокойно грызет. Марта не прогоняет его.

Посередине дворика, подле дома Анны Павловны, там, где тени нет, обычно лежит толстая доска, а на ней разложены нарезанные для сушки яблоки.

Однажды кролик обнаружил это, важно уселся на своем хвостике перед доской, как сидят за столом, и стал обедать.

Марта, привязанная к дереву, не могла дотянуться до яблок. Она смотрела на кролика и блеяла. Кролик поглядывал на козу и удивлялся, отчего она ноет, — хочется, так иди и ешь!

Не всякий умеет так опрятно есть, как ел крольчонок, — без жадности, ломтик за ломтиком, легонько придерживая обеими лапками. При этом на столе — ни единой крошки. Под столом — никаких огрызков.

За спиной у крольчонка рыжая курица пела свою дурацкую песню про какого-то Кокó. Она прохаживалась взад и вперед, одним глазом поглядывая на яблоки— а вдруг хозяйка нарезала червивые? Рыжая курица прошлась так несколько раз и неожиданно остановилась. Ей показалось, что в сердцевине одного из кружочков что-то приятно шевелится. Она сразу перестала петь, подошла и с размаху треснула клювом по доске с такой силой, как будто в доску одним ударом вогнали гвоздь.

У крольчонка подскочили уши. Он подумал: «Вот сумасшедшая, какие тут могут быть червяки, раз я ем!»

Но куры ведь не верят своим глазам. Они долбят клювом в одно и то же место до тех пор, пока и дураку не станет ясно, что это зря.

Рыжая курица раз пять тюкнула железным клювом туда, где ей померещился червяк, и только после этого потрудилась подумать, что хозяйка ее не такова, чтобы сушить на зиму червивые яблоки. Червивые она продает!

— Как?! — зло крикнула курица на весь двор. — Как? — И пошла наконец прочь от доски.

«Давно бы так!» — подумал крольчонок, мирно сложил на спине уши и продолжал обедать, раз уж представился счастливый случай, что хозяйки так долго дома нет.

«ДИКИЙ»

В начале августа, когда у фруктовых садов уже усталый вид, а в глубине коротких улиц с самого раннего утра колеблется накаленный воздух, в городок из Ленинграда приехал немолодой одинокий человек. Он приехал сюда погреться на солнце, отдохнуть от завода, от городской суеты и немного подлечиться.

Первое, что узнал, сойдя с поезда, Сергей Ильич, это то, что он, оказывается, «дикий». Да, «дикими» здесь называются все, кто приезжает без путевок.

Сергей Ильич пошел искать себе комнату.

Было это в полдень. Улицы в этот час не слишком людны. Не слишком часто, поднимая пыль, проносились «Победы» и «Волги».

Зато очень часто встречались низенькие гремящие повозки, запряженные такими великолепными лошадьми, каких Сергей Ильич никогда не видел.

Он шел и поглядывал на калитки. Остановился наконец у той, где предостерегающей надписи о злых собаках не было. Но не потому, что он не любил собак. Просто в такой двор легче войти приезжему человеку.

Под старой акацией, в рябой, веселой тени, сидела грузная женщина, совершенно разомлевшая от жары.

Как только Сергей Ильич вошел во двор, она поднялась и сказала:

— Пожалуйста, пожалуйста…

— Комнаты у вас сдаются? — вежливо спросил Сергей Ильич.