Руслан и Кутя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А ну, марш по домам!

Они завиляли хвостами и пошли каждый к своему дому.

Руслан — разболтанной походкой беспечного существа, задрав нос и вихляя задом. Кутя — своим пугливым, осторожным шагом, прижимая уши, поджав хвост, стараясь быть незаметней и меньше.

Сергей Ильич посмотрел ему вслед и подумал: «Что же, Кутя, из тебя вырастет? Плакса, подхалим и трус?»

Он уже был настоящим плаксой — взвизгивал, если на него только замахнутся. Скулил, ища у себя блох.

Но странное дело — если Анна Павловна, гоня щенят со двора, попадала туфлей в Руслана, он после этого дня два не показывался, а вот трусливый Кутя прибегал все равно.

Отчего бы это?

ЧЕМ ХОРОШ БОЛГАРСКИЙ КРЕСТ

Возвращаясь как-то после лечебных процедур, Сергей Ильич остановился, чтобы закурить, и вдруг почувствовал, как в руку ткнулось что-то теплое и очень веселое. Это была морда Руслана. Щенок подпрыгнул еще раз и кинулся в свой двор, выбежал — и опять к себе. Ну, как тут было не понять? Сергей Ильич вошел следом за Русланом и в маленьком дворике, среди гигантских георгинов, увидел загорелого мальчика в одних трусиках.

Мальчишка был сероглазый, сильный. Лет десяти. Руслан танцевал перед ним на задних лапах, но, как только Сергей Ильич и Витя протянули друг другу руки, пес в ту же минуту растянулся у ног своего хозяина.

Прежде всего Сергей Ильич узнал, что родители Вити уехали в отпуск, а его оставили дома с бабушкой и Русланом.

А затем и Витя расспросил Сергея Ильича — кто он, откуда приехал, чем занимается. По его вопросам было видно, что Витя не зря ходит в школу и «чисто» перешел в четвертый класс.

Уходя, Сергей Ильич пригласил Витю к себе в гости.

— Мне некогда, — грустно ответил Витя, — я и так не успеваю; лучше заходите вы, тут у меня под кустом мастерская. Перетаскивать морока.

— А чем ты занят?

Витя как-то особенно махнул рукой. Сергей Ильич понял — расспрашивать неудобно — и пообещал зайти.

Когда он пришел во второй раз, Витя опять сидел в своем георгиновом лесу. Иначе и не скажешь, когда кусты ростом с человека. Он сидел на низенькой скамеечке и, наклонив голову, что-то делал.

Он вышивал! Вышивал болгарским крестом!

Витя, конечно, заметил, как удивился его новый знакомый, но, нисколько не смутясь, развернул на загорелых коленях целую картину. У подножия Эльбруса, в точности такого, как на бутылках с нарзаном, лежит собака. Собака почти вся вышита коричневыми нитками. Эльбрус — на одну треть — сиреневыми нитками.

— Я рассчитал — за неделю успею, — сказал Витя.

— А почему такой жесткий срок? — спросил Сергей Ильич.

— Мама приезжает.

— И ты, значит, решил ее порадовать?

Витя не ответил.

— Ты, значит, любишь вышивать?

— Ненавижу, — ответил Витя и встал. Прошелся. Снова сел. После долгого молчания он заговорил, не отрываясь от рукоделия, и тут Сергей Ильич узнал, что Витя, занимаясь этим женским делом, доказывал себе и всему свету, что он настоящий мужчина и безусловно сильный человек!

Оказывается, Витя научился вышивать из-за Сережи, лучшего Витиного друга. А у этого Сережи была противная привычка: чуть что — спорить! И не просто, а на «желание». Кто выиграл, тот и говорит свое «желание». Например: поцеловать постового милиционера. Или— выйти к доске босиком. Или — проглотить живую муху при всех! Никто не мог придумать таких ужасных желаний, как Сережа.

Вот они однажды поспорили о том, какая футбольная команда победит. И Витя проиграл. А Сережка немедленно придумал «желание», какого хороший товарищ не должен был бы придумывать. Это было вот что: пойти к девчонкам на занятия по рукоделию, записаться в этот кружок, даже если все умрут со смеху, и — мало того — вышить целую картину болгарским крестом: Эльбрус.

И Витя решил вышить не только Эльбрус, но и собаку у подножия, чтобы утереть нос зловредному Сережке!

— А уж если я за что возьмусь, значит, возьмусь и буду делать, пока не кончу. Между прочим, — добавил Витя, — если бы я не взялся за это дурацкое дело, то у нас, наверное, стала бы жить моя тетя Маруся. На всякий случай, чтобы я никуда не бегал. А это знаете что такое? В сто раз хуже, — чем сидеть и назло вышивать. По крайней мере, никто не жужжит над ухом с утра до вечера.