Введение в языковедение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Н. С. Трубецкой, положивший начало разработке фонологии пограничных сигналов, приводит такие примеры: для английского языка will earn – «заработает» с [t] твердым на конце слова и we learn – «мы учим» с [l] средним в начале слова; для немецкого im Zuge stehen – «стоять в поезде» с [g] задненебным и fugestehen – «признать» с [g] палатальным или machen – «делать» с [х] заднеязычным «ах–лаутом» и Mamachen – «мамочка» с [c] среднеязычным «ихь–лаутом». Различное произношение g и ch здесь объясняется уже не границами слов, а границами морфем (Zug–e… и zu–ge…; mach–еп и Mama–chen)[ 372 ].

В языках, где имеется небный сингармонизм, т. е. где гласные одного слова могут быть или только передние, или только задние, «куски» речевой цепи с гласными разного рода не могут быть элементами одного слова, а относятся к разным словам. Так в тубаларском языке кöкрäш с двумя передними гласными [ö, ä] – одно сложное слово «синегузка», а сочетание кöк (с [ö]) и раш (с [ä]) – «синяя птица» – два слова[ 373 ]; аналогичный пример из финского языка приводит Н. С. Трубецкой: сочетание hyvä poika – «хороший ребенок» показывает, что между передним слогом–vä и задним poi–проходит граница слова.

Во многих языках бывает такое положение, что некоторые фонемы могут быть только в начале или в конце какой–либо морфологической единицы (морфемы, слова). Так в немецком фонема [х/c] не может начинать слово, так же как и [], тогда как фонема [h] не может быть на конце морфемы или слова, а только в начале; в английском языке для [] то же положение, а фонема [w] не может заканчивать морфему или слово.

Следует отметить, что, в отличие от смыслоразличительной функции, делимитативная функция фонем и их групп не проявляется в языке регулярно, однако наличие этого явления бесспорно, что требует специального изучения[ 374 ].

Для изучающих чужой язык не так трудно овладеть непривычной артикуляцией отдельных звуков (например, для русского научиться произносить английские межзубные согласные, арабские надгортанниковые, кавказские смычно–гортанные или французские и польские носовые гласные), как произносить в тех или иных позициях непривычные вариации и варианты: говорящий невольно вносит привычные фонетические нормы своего языка, что и образует акцент[ 375 ] (русские, например, сильно палатализуют согласные перед i в немецком, редуцируют безударные гласные во французском, скрадывают долготу безударных гласных в чешском или киргизском, оглушают конечные звонкие согласные на конце слов в английском, французском и т. п.[ 376 ]).

§ 41. Орфоэпия

Нормировкой практической стороны фонетики и индивидуальных случаев произношения отдельных слов должна заниматься орфоэпия.

Орфоэпия[ 377 ] буквально значит правильное произношение (ср. орфография– буквально «правильное письмо»). Однако иногда под этим разумеют вообще произношение литературного языка и говорят о «хорошей» и «плохой» орфоэпии. В науке о языке орфоэпия обозначает раздел, посвященный произносительным нормам. Нормировать можно только литературное произношение, что необходимо для радиовещания, театра и эстрады, школы и ораторского искусства. Опираясь на знание фонетики данного языка, т. е. на знание состава фонем и законов распределения их по позициям с получающимися в слабых позициях вариациями и вариантами, орфоэпия дает индивидуальные нормы для разных случаев и выбирает из существующих вариантов произношения то, что более соответствует принятым традициям, тенденциям развития языка и последовательности в системе.

Так, для русского языка указываются пределы допустимости «фрикативного г []» перед гласными (например, в междометии господи!, в заимствованном слове бухгалтер, в междометиях [аа], [оо]); нормы произношения прилагательных на–кий, — гий, — хий с безударными окончаниями (строгий, крепкий, тихий как [строги, кр'эпки, т'ихи]), нормы произношения согласных перед [э] в иноязычных словах (например, тема [т'эм] с т мягким, но отель [отэл'] с т твердым), отклонения от нормальной схемы редукции гласных (например, он был [он был], мой сын [мои сын], но я [нoja] , поэт [поэт] без качественной редукции безударного [о] или: да я [дjа], что он [штон], коль ты [кл'ты] с редукцией второй степени [Ə] в первом предударном слоге и т. п.).

К ведению орфоэпии относится и место ударения в словах и формах (иначе или иначе, далеко или далеко, в реку или в реку, клала или клала и т. п.).

Вспомогательным разделом орфоэпии служат так называемые правила чтения, т. е. произносительные указания к чтению букв и их сочетаний в тех случаях, когда письмо и язык не соответствуют друг другу, например чтение окончаний прилагательных мужского и среднего рода в родительном падеже единственного числа–ого как [-ов] или [-в], чтение ч в словах что, конечно, гречневый, Саввична как [ш], чтение щ в словах типа помощник как [ш], чтение зж и жд в словах визжать, брезжить, брюзжать, езжу, позже, дождя как [ж] «ж долгое мягкое» и т. п.

§ 42. Методы и приемы экспериментальной фонетики

Экспериментальная (связанная с опытами, экспериментами) фонетика может многое разъяснить для изучающих звуковой строй языка.

Однако не надо думать: 1) что экспериментальный метод в фонетике связан только с машинами и приборами; 2) что все вопросы фонетики можно решить экспериментальным методом.

Эксперимент (опыт[ 378 ]) в фонетике (и не только в фонетике) – очень важный прием работы языковеда, но, для того чтобы получить нужное понимание фонетического строя того или другого языка, одних данных экспериментально–фонетического метода недостаточно.

Экспериментальный метод может осуществляться без всяких машин и приборов. Надо лишь привычное свое говорение проверить. Значит, этот метод можно использовать каждому говорящему даже с самим собой (на слух, при помощи зеркала, рояля и т. п.).

Для этого, например, нужно произнести и – у и почувствовать, что: 1) при и язык впереди, а при у сзади; 2) при и губы растянуты, а при у собраны в трубку; 3) и «выше» на слух, чем у.

Для первого эксперимента этого уже достаточно.

Можно использовать экспериментальное наблюдение и в диалогах, в массовых беседах, заставляя повторять якобы «недослышанное» и тем проверяя свои впечатления. Так поступают опытные диалектологи, в задачу которых входит «выудить» местную речь «без насилия», а путем повторных «наводящих» вопросов.

Любые экспериментально–фонетические методы имеют конечной целью перевести слышимое в видимое: в фотографию, кривую, соотнесенную с координатами, в схему, чертеж, диаграмму и т. п., что может быть включено в текст статьи, учебника, оформлено в виде таблиц и т. д., т. е. стать наглядным и обозримым.

Какой же методикой пользуется экспериментальная фонетика?

А. Самонаблюдение без помощи инструментов

Самонаблюдение может иметь объектом, как данные мускульного чувства, так и слуховые данные.

Показания мускульного чувства нелегко опознать, здесь может быть много неверного в восприятии. Для этого надо упражняться и много раз проверять себя.

Движения внешних органов легче ощутить, чем движения органов, расположенных дальше от выхода воздушной струи; поэтому полезно (без зеркала) почувствовать, как работают губы при произнесении у, о, п, б, м и ф, в: когда работают две губы, когда – одна; сжимаются ли две губы в смычку или дают только сближение или сужение и какой оно формы: «в трубочку» (у) или «в колечко» (о).

Установив то или иное мнение и записав это по пунктам, надо взять зеркало и проделать те же опыты перед ним, проверяя глазом показания мускульного чувства.

Наблюдения над движениями языка полезно производить по контрасту, например чередуя работу задней и передней части языка, т. е. произнося несколько раз подряд такие звуки, как у – и, о – э; к – т, г – д. Для того чтобы удостовериться, какая же часть языка работает при произнесении данного звука, полезно повторять ту же артикуляцию много раз, пока не возникнет в нужной части утомления, что сразу вызовет неприятную реакцию у произносящего и одновременно даст знать, где это происходит.

Для определения подъемов языка при произношении гласных после предварительных чисто мускульных наблюдений (которые следует фиксировать записью) можно воспользоваться опять же зеркалом и, производя те же артикуляции, проверить в зеркале степень раствора рта.

Очень любопытны опыты с горящей свечкой. Если нужно удостовериться в том, что при м и н ротовой проход закрыт, а носовой открыт, надо произносить эти звуки и крепко держать зажженную свечку сначала на уровне рта, затем на уровне ноздрей и наблюдать, когда пламя будет колебаться, а когда останется спокойным; то же можно делать и с зеркалом, поставленным близко перед произносящим, чтобы убедиться, какая часть зеркала запотела: верхняя или нижняя.

Для определения бокового способа образования л также может служить зажженная свечка, которую надо подносить попеременно к левому краю губ, к центру и к правому, и колебание пламени покажет, где происходит выход воздушной струи.

[372] См.: Трубецкой Н.С. Основа фонологии // Русский пер. М., 1960. С. 309.

[373] См.: Боровков А. К. Природа «турецкого изафета» // Академия наук СССР – академику Н. Я. Марру. М.; Л., 1935. С. 171.

[374] См. подробнее: Реформатский А. А. К вопросу о фоно–морфологической делимитации слова // Морфологическая структура слова в языках различных типов. М.; Л., 1963. С. 60 и cл. [перепеч. в кн.: Реформатский А. А. Лингвистика и поэтика. М.: Наука, 1987].

[375] Акцент – от латинского accentus – «ударение».

[376] См. об этом: Реформатский А. А. Фонология на службе обучения произношению неродного языка // Русский язык в национальной школе. 1961. № 6. С. 67 и cл.; там же указана и основная литература по этому вопросу [перепеч. в кн.: Реформатский А. А. Из истории отечественной фонологии. Очерк. Хрестоматия. М.: Наука, 1971].

[377] Орфоэпия – от греческого orthos – «прямой» и epos – «речь».

[378] Здесь имеется в виду то значение слова опыт, которое указано в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д.Н. Ушакова под № 3 (см. т. II, с. 841).