Введение в языковедение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из сказанного ясно, что омонимы – это главным образом результат совпадений, и вряд ли правы те исследователи, которые утверждают, что образование омонимов – это обогащение словарного состава языка (такое рассуждение может относиться лишь к последнему случаю). Скорее, наоборот, омонимы во всех случаях – это досадное неразличение того, что должно различаться. Поэтому положительную роль омонимы играют только в каламбурах и анекдотах, где как раз нужна «игра слов», в прочих же случаях омонимы только помеха пониманию. Количество омонимов тем больше, чем быстрее следуют в этом языке звуковые изменения и чем больше разнообразных заимствований.

На почве быстрых и далеко идущих звуковых изменений богат омонимами французский язык, в основе которого лежит народная латынь. Латинские «длинные» и по составу сложные слова благодаря упрощению дифтонгов в монофтонги[ 137 ], образованию носовых гласных из сочетаний разных гласных с п и т, а также благодаря отпадению падежных флексий и опрóщений[ 138 ] морфологического состава слова превратились в короткие несклоняемые французские слова, причем произошло много звуковых совпадений ранее фонетически различавшихся слов, например, латинские panis – «хлеб» и pinus – «сосна» совпали в [рε] с «э носовым»; такие совпадения разнозвучащих латинских слов в одном французском звучании могут доходить до 5–6 омонимов, например: saint – «святой», sein – «грудь», sain – «здоров», – cinq – «пять», ceint — «опоясанный», seing – «надпись» = [sε].

В английском языке основная масса омонимов возникла после среднеанглийского передвижения гласных, когда различавшиеся гласные (а иногда и согласные) стали звучать одинаково, например: deer [diƏ] – «олень» и dear [diƏ] – «дорогой», week [wi:k] – «неделя» и weak [wi:k] – «слабый», away [Əwei] – «прочь» и aweigh [Əwei] – «отвесно»; примером омонимов благодаря заимствованию может служить base [beis] – «низкий» (из французского) и base [beis] – «базис» (из греческого)[ 139 ].

В немецком, где фонетические изменения шли медленнее и не приводили к таким сильным изменениям слов, как в английском, омонимов гораздо меньше, например: Acht – «внимание» и acht – «восемь», Saite [zaetə] – «струна» и Seite [zaetə] – «сторона» и т. п.

В русском больше всего омонимов, возникших благодаря заимствованиям, например: балка – «овраг» (тюркское) и балка – «бревно» (немецкое), лама – «монах» (тибетское) и лама – «животное» (испанское) или лук – «оружие» (русское) и лук – «растение» (германское), град – «город» (церковнославянское) и град – «вид осадков» (русское) и т. п. Другим путем благодаря фонетическим изменениям омонимов в русском появилось значительно меньше, например: жать (жму) и жать (жну), некогда – «нет времени» и некогда – «когда–то в былые времена» (ранее нђкогда). Зато много омонимов в производных глаголах многократного подвида, где благодаря внутренней флексии[ 140 ] совпали корневые о и а: засаливать (от засолить и засалить), закапывать (от закопать и закапать), спаивать (от споить и спаять) и т. п.

Иногда языки стараются избавиться от омонимов. Это может быть достигнуто путем замены основы другим ее видом, например: в белорусском жать (жну) – будет жаць, а жать (жму) – жмаць; в украинском должны были совпасть бити и быти, однако нашелся выход: бити – «бить» и бути – «быть» (от основы буду); в русском должны были совпасть инфинитивы есть (ем) и есть (еду), однако второй инфинитив мы знаем в виде ехать, или слать (шлю) и с[т]латъ (стелю), последнее чаще стелить[ 141 ].

Другой путь устранения омонимов – это вытеснение одного из них синонимом или дублетом, например, замена слова бор словом лес, или брак словом супружество, или слова весь словом селение (синонимы); так же и дублéты[ 142 ]: чарование вместо чары, потухать вместо тухнуть, пятерка вместо пять и т. п.

Однако в ликвидации недоразумений, могущих возникать благодаря омонимам, прежде всего помогает контекст[ 143 ], и чем отдаленнее тематически омонимы, тем менее они опасны в отношении двусмысленности и недопонимания речи (например, брага – «сорт пива» и брага – «канат на речных судах», бур – «инструмент» и бур – «голландец в Южной Африке» или гамма – «греческая буква» и гамма – «последовательность музыкальных тонов» и т. п.).

§ 16. Синонимы

Обычное определение синонимов[ 144 ] как слов, по–разному звучащих, но совпадающих по значению или имеющих сходное, близкое значение, страдает неточностью и неясностью. Что общего в значении слов–синонимов: понятие или называемая вещь? Основана ли синонимия на семасиологической общности или же на номинативной? Мы думаем, что общность здесь номинативная. Эта мысль была высказана более ста лет назад В. Гумбольдтом: «…слово не является эквивалентом чувственно воспринимаемого предмета, но пониманием его, закрепляемым в языке посредством найденного для него слова. Здесь находится главный источник многообразия обозначения одного и того же предмета. Если, например, в санскрите слон называется либо дважды пьющим, либо двузубым, либо снабженным рукой, то в данном случае обозначаются различные понятия, хотя имеется в виду один и тот же предмет. Это происходит потому, что язык обозначает не сами предметы, а понятия…»[ 145 ].

Иными словами: два слова называют ту же вещь, но соотносят ее с разными понятиями и тем самым через называние вскрывают разные свойства данной вещи.

Графически это можно показать так (см. рис. 2): где С1 и С2 – разные слова, П1 и П2, – разные понятия, а В – та же вещь.

Если мы возьмем типичные для русского языка синонимические пары, где одно слово живой разговорной речи, а другое – церковнославянское: лоб – чело, глаза – очи, губы – уста, щеки – ланиты, шея – выя, палец – перст и т. д., то, во–первых, внутри каждой пары имеется резкое стилистическое различие: лоб, губы, щеки, шея, палец – слова нейтральные, а чело, уста, ланиты, выя, перст – архаизмы, употребляющиеся в торжественном, поэтическом и ораторском стиле, т. е. эти слова стилистически особо окрашены. Но дело здесь не только в стилистических различиях. Свои слова соответствуют анатомическим понятиям, церковнославянские же никакого отношения к этим понятиям не имеют. Старые риторики это правильно оценивали, разъясняя, что чело – это не часть черепа, а «вместилище мысли», очи – это не орган зрения, а «зеркало души», уста – это не орган приема пищи (или, допустим, лабиализации гласных), а «источник речей премудрых» и т. д.

Такое понимание синонимики объясняет, что «стопроцентные синонимы», т. е. те случаи, когда тожественна не только называемая вещь, но и понятие, не уживаются в языке и либо стремятся дифференцироваться по значению, либо один из синонимов уступает дорогу другому, а сам уходит в пассивный словарь или становится фактом диалекта, профессиональной речи, жаргона.

При дифференцировании синонимов сначала выступает стилистический момент, далее обнаруживаются и более существенные расхождения. Так было в русском литературном языке с парами «свое» – «церковнославянское», так часто бывает с парами «свое» – «международное», где «свое» получает более широкий объем понятия, а «чужое» – более узкий, выражая специализированное понятие; например, вывоз – экспорт: вывоз – не только экономическое понятие, но и обозначение обыденного действия: «вывоз мусора со двора» (экспорт сказать нельзя); или испытание – экзамен: «курсовые, государственные, кандидатские» могут быть и экзамены, и испытания, в словосочетаниях же «испытание бумаги на ломкость», или «полевые испытания подружейных собак», или «испытания верности» слово испытание уже нельзя заменить словом экзамен.

«Уход» синонима в пассивный запас можно видеть в борьбе слов аэроплан – самолет, где победил самолет, а аэроплан «отступил» в запас, сохранив свое производное аэродром (аэропланодром). В паре велосипед – самокат победило международное слово, а самокат стал <на некоторое время> фактом профессиональной речи в военных ротах самокатчиков.

В парах конь – лошадь и пес – собака основными словами, стилистически нейтральными и годными для любого стиля речи, стали заимствованные лошадь (татарское) и собака (иранское), свои же слова «уступили им дорогу», перейдя в сферу экспрессивной лексики, их употребляют с целью особой выразительности в поэзии («Куда ты скачешь, гордый конь, и где опустишь ты копыта?» – Пушкин; «Позади голодный пес-» – А. Б л о к), в разговорной экспрессивной речи («Пес его знает!»), в специальной терминологии (конь в шахматах), тогда как, например, в учебнике зоологии может быть только лошадь и собака («дикая лошадь», «лошадь Пржевальского»; «Волки принадлежат к семейству собак», «собака Иностранцева» и т. п.).

Синонимы часто образуют ряды в несколько членов и обычно распределяются по сфере употребления и по другим признакам.

Так, в ряду врач – доктор – лекарь – эскулап слово врач является основным («Он работает врачом», «Вызвать врача на дом» и т. п.), но в обращении нельзя сказать врач, следует употреблять слово доктор («Скажите, доктор, эта болезнь заразная?»), то же и при фамилии («Доктор Соколов»)[ 146 ]; слово лекарь приобрело ироническое и презрительное значение («Это не врач, а лекарь какой–то») или же употребляется в военной лексике (где также не фельдшер, а лекарский помощник – лекпом); эскулап –чисто литературное слово («Я ускользнул от Эскулапа, худой, обритый, но живой…» – Пушкин, почти мифологическое прозвище) или в ироническом смысле («Сельские эскулапы» – рассказ Чехова).

Синонимия касается не всех значений данного слова. Путь и дорога могут быть синонимами как в прямом значении («утомительный путь» – «утомительная дорога»), так и в переносном («жизненный путь» – «жизненная дорога»), однако в специализированном значении эти два слова перестают быть синонимами: «железная дорога», а не путь, но: «По путям ходить воспрещается». Может быть и различение синонимов по роду – виду, например: «Наш путь шел шоссейными и проселочными дорогами».

У слова худой в значении «нехороший» есть синоним плохой, в значении «нецельный» – синоним дырявый, в значении «нетолстый» – синоним тощий и т. п., т. е., синонимируясь в одних своих значениях, слова–синонимы могут расходиться в других и получать иные синонимы. Так, актер и артист применительно к театру синонимы, но артистом можно назвать и любого выдающегося представителя искусства: скрипача, композитора, живописца, писателя, – тогда синоним актер отпадает, но зато появляется новый синоним – художник (не как синоним к живописец!); слово же актер в переносном значении получает синонимы притворщик, хитрец.

Все эти случаи показывают, что синонимы могут существовать в языке при соблюдении формулы: «то же, да не то же», т. е. д в а слова, совпадая в одном, расходятся в другом. Если бы синонимы были целиком «то же», то сосуществование их потеряло бы смысл, это было бы не обогащение словарного состава, а, наоборот, его засорение. Наличие же указанного типа синонимов создает в языке богатейшие возможности для стилистики, когда выбор одного из синонимов определяется заданием высказывания, его жанром и стилем.

В синонимической номинации следует различать те случаи, когда синонимы не зависят от контекста, т. е. в любом контексте могут друг друга заменять, без стилистического различия, например: огромный – громадный, бегемот – гиппопотам, аэроплан – самолет, языковедение (дублет: языкознание) – лингвистика, миг – мгновение, доклад – сообщение и т. п., или же с наличием стилистического различия, когда выбор синонима зависит не от предметной или тематической стороны контекста, а от жанра и стиля, например: вкушать – кушать – есть – жрать – трескать – лопать – шамать[ 147 ]; голова – башка; лицо – морда – харя; ребенок – младенец – дитя; если – ежели и т. п.

Иного рода синонимика рождается контекстом, и именно его номинативной, тематической стороной, когда, например, одно и то же лицо названо: 1) собственным именем, 2) по происхождению, 3) по занимаемой должности, 4) по положению и т. п. Например, в 1921–1927 гг. в шахматных отчетах тогдашний чемпион мира Хосе–Рауль Капабланка–и–Граупера именовался: 1) Капабланка (фамилия), 2) Капа (прозвище), 3) кубинец (происхождение), 4) чемпион мира («занимаемая должность»), 5) победитель Ласкера («положение»), а с 1927 гг. его можно было назвать и 6) побежденный Алехиным, что не отменяло 5–го, хотя побежденный и победитель – антонимы, т. е. слова противоположного значения[ 148 ].

Особо следует учитывать фразеологическую синонимику, когда взаимно замещаются слова, которые сами по себе никак не синонимы, но могут синонимироваться лишь в определенных фразеологических оборотах, например: «дело – факт – обстоятельство такого рода», но «от слов надо перейти к делу», «наука любит точные факты», «особые обстоятельства побудили его к этому» (замена невозможна).

Источники синонимии в языках бывают разные:

1) Иноязычное и свое, например: лингвистика – языковедение (или языкознание), экспорт – вывоз, дефект – недостаток, туберкулез – чахотка, эксперимент – опыт и т. п. В этих случаях бывает максимальное совпадение понятий, выраженных данными словами, но чаще всего свое слово шире по значению, чем иноязычное (ср. эксперимент и опыт).

2) Диалектное и общелитературное, например: векша – белка, роньжа – сойка, зеленя – озимь и т. п.

3) Синонимика может идти и от жаргона, например: жулик – мазурик или упомянутые выше: лопать – шамать как синонимы есть.

[137] См. гл. III – «Фонетика», § 31.

[138] См. гл. IV – «Грамматика», § 47.

[139] См. подробнее: Аракин В. Д. Омонимы в английском языке // Иностранные языки в школе, 1958. № 4.

[140] См. гл. IV – «Грамматика», § 48.

[141] См.: Булаховский Л. А. Из жизни омонимов // Сб. «Русская речь» Т. 3, 1928. С. 50–51.

[142] Под дублетами здесь понимаются однокорневые синонимичные слова с разной аффиксацией, например: девчонка – девушка, Танечка – Танюшка, березник – березняк, а также гегелист – гегельянец, и т. п.

[143] О контексте см. ниже, § 26.

[144] Синоним – от греческого synonimon – «соименование».

[145] Гумбольдт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человеческого рода //Звегинцев В. А. История языкознания XIX–XX веков в очерках и извлечениях. М., 1964. Ч. I. С. 102.

[146] Но при имени и отчестве может быть и врач: «Среди наших знакомых был врач Владимир Николаевич».

[147] В этом синонимическом ряду есть – слово нейтральное, все же прочие стилистически окрашены

[148] Об антонимах см. § 17.