Введение в языковедение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Переход к оседлости , а в отношении земледелия замена подсечного и залежного способа севооборотом с дву–и даже трехпольем привели к перераспределению объединения людей. Областное деление не совпадает с чисто племенным.

Когда земля из владения рода переходит в индивидуальное пользование, возникает неравенство в ее распределении: родовая аристократия забирает лучшие и большие участки, владение которыми переходит по наследству; завоевания выдвигают смену начальников: родовая знать уступает военной власти, которая постепенно становится также наследственной[ 682 ].

У средневековых варваров рабство не доходит до степени развития античного рабства и не образует особой формации. Рабы, появившиеся в результате набегов и завоеваний, наряду со свободными людьми, не относящимися ни к родовой, ни к военной знати, получали земельные наделы, – так получался зависимый класс крестьян, противопоставленный имущему классу землевладельцев.

Производственные отношения этих двух классов выражаются в докапиталистической земельной ренте, которая выплачивалась либо отработкой на господской земле, либо натурой, либо, позднее, деньгами.

Население, среднее по своему положению, рассеивалось: одни переходили в крестьянство и попадали в указанную выше зависимость, другие становились дружиной, военной силой, получавшей за военную службу бенефиции, т. е. наградные земли.

Так возникает иерархический феодальный строй, где каждое звено – вассал по отношению к вышестоящему сеньору и сеньор по отношению к нижестоящему вассалу, в конечном счете, бесправному крестьянину, который имел только повинности, но благодаря личной собственности мог быть инициативнее прежнего раба.

В. И. Ленин, оспаривая понимание народниками исторического процесса, писал: «Если можно было говорить о родовом быте в древней Руси, то несомненно, уже в средние века, в эпоху московского царства, этих родовых связей уже не существовало, т. е. государство основывалось на союзах совсем не родовых, а местных: помещики и монастыри принимали к себе крестьян из различных мест, и общины, составлявшиеся таким образом, были чисто территориальными союзами. Однако о национальных связях в собственном смысле слова едва ли можно было говорить в то время… Только новый период русской истории (примерно с 17 века) характеризуется действительно фактическим слиянием всех таких областей, земель и княжеств в одно целое»[ 683 ].

Средневековые государства были разного типа. В раннем средневековье, когда феодальные отношения только еще намечались, уровень производительных сил был низок, деревня и город мало различались и господствовало натуральное хозяйство, возникают варварские, или, как их называл Маркс, «готические империи», «составленные из лоскутьев», «несообразные, нескладные и скороспелые», которые тем не менее сыграли очень важную историческую роль.

«Готические империи» пестры по своему составу – племенному и языковому, и все эти разнородные элементы слабо связаны лишь военными нуждами; смерть или убийство верховного князя ведет либо к распаду всего целого (судьба империи Карла Великого), либо к перегруппировкам его составных частей (судьба империи Олега, Святослава, Владимира и Ярослава Мудрого в Киевской Руси).

Усиление каждого удела (иди феода), с одной стороны, содействует процветанию, но, с другой стороны, таит в себе и гибель этой формации, так как уделы становятся сами как бы мелкими государствами, враждующими между собой и за верховную власть. Усиление экономического могущества и власти отдельных феодалов раздробляло и ослабляло государство в целом.

В этот период складываются поместно–территориальные диалекты из разных подплеменных наречий. Эти диалекты в пределах данного государства (французские patois, немецкие Mundarten, русские «говоры») могут быть и ближе и дальше друг от друга, в зависимости от степени феодальной раздробленности и обособленности отдельных областей, а также от влияния различных субстратов в связи со смещением населения.

Так, еще Ломоносов отмечал: «Народ российский, по великому пространству обитающий, невзирая на дальнее расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и селах. Напротив того, в некоторых других государствах, например в Германии, баварский крестьянин мало разумеет меклен–бургского или бранденбургский швабского, хотя все того же немецкого народа»[ 684 ].

Эти диалекты–наречия служили разговорным языком, особым для каждого удела, но общим для всех классов его населения.

Диалектное распределение населения не совпадает с имевшимся ранее племенным делением. Население уделов, княжеств или феодов составлялось, конечно, из потомков племен. Но обычно либо племя распределялось по территориям двух и более княжеств, либо два и более племени объединялись в одно княжество, либо, что чаше всего, данное княжество составлялось из частей племен.

Этот процесс очень отчетливо можно наблюдать в русской истории, если сравнить данные первичной летописи о племенном подразделении восточных славян с подразделением феодального периода, когда образуются народности русская (или великорусская), украинская и белорусская и диалекты распределяются в соответствии с этим делением. Это же диалектное распределение наличествует и в последующий, национальный период, хотя надо учитывать, конечно, позднейшие территориальные перемещения населения (например, переселения больших масс населения, являющихся носителями разных диалектов и не только русского, но и украинского языка, в Сибирь или образование большого «острова» средневеликорусских говоров на территории Костромской области в районе Чухломы и Солигалича в окружении исконных северновеликорусских говоров).

Изучением и описанием диалектов занимается специальная лингвистическая дисциплина – диалектология[ 685 ], использующая различные языковедческие методы: системно–монографическое описание, сравнительно–исторический метод и метод лингвистической географии и картографии, приводящий к выявлению изоглосс[ 686 ]. Изоглоссы состоят в том, что на карте отмечаются однородными знаками совпадающие явления разных говоров и эти точки соединяются линией, дающей изоглоссу данного явления: фонетического, лексического или грамматического. На основании изоглосс отмечаются, например, в русской диалектологии границы фонетических различий диалектов (аканье, оканье, яканье и т. п.), употребления тех или иных слов (например, названий сельскохозяйственных культур, домашних и диких животных, утвари, жилищ, плодов и т. п.) и грамматических форм (деепричастия на–дши и–мши, совпадение флексий падежей, варианты глагольных флексий, особые синтаксические обороты и т. п.).

На основании изоглосс составляются диалектологические карты и атласы как в отдельности по лексике, фонетике, грамматике, так и в целом для общего вида диалектных границ данного языка; при этом изоглоссы отдельных структурных ярусов языка, да и в пределах одного яруса, могут не совпадать.

Обследование диалектов требует специальной организации и прежде всего экспедиционных выездов на место. Время, когда французский диалектолог Жюль Жильерон (Jules Jilleron, 1854– 1926) на велосипеде объехал Францию и составил первые карты лингвистической географии Франции, ушло в далекое прошлое. Сейчас обследование диалектов производится силами параллельных экспедиционных групп, снабженных портативными и стационарными магнитофонами для записи диалектной речи; эти коллективы и группы действуют по заранее выработанным вопросникам и планам. Обработка экспедиционных полевых материалов и само составление карт также требует большого коллективного труда, где лингвистические, географические и технико–картографические вопросы должны быть одинаково квалифицированно решены и приведены в единство.

Диалектология дает лингвисту замечательный материал для истории языка, сопоставляя который с показаниями письменных памятников (летописи, грамоты, юридические акты, челобитные, документы деловой бытовой переписки, например берестяные грамоты, найденные при раскопках в Новгороде, и т. п.), исследователи могут проникать в глубь веков, так как диалекты зачастую сохраняют такие черты строя и словарного состава языков, которые давно уже утрачены в литературном языке или остаются непонятными в свидетельствах древней письменности[ 687 ]. Очень большую роль сыграла диалектология для развития фонетики, так как диалектолог имеет дело не с литературно нормированными и закрепленными в письменных памятниках данными языка, а непосредственно с живым звучанием бесписьменного диалекта, который надо прежде всего суметь записать фонетической транскрипцией (а параллельно на ферромагнитной пленке магнитофона для возможности дальнейших повторных прослушиваний и уточнения транскрипционной записи), а затем, пользуясь данными сравнительно–исторического метода и системной интерпретацией, построить описание данного диалекта.

Однако наряду с диалектами, служащими разговорным языком, для государственных нужд требовался еще какой–нибудь общий наддиалектный язык.

Это было нужно церкви и церковной проповеди, общему законодательству, науке, литературе, вообще всем тем потребностям, которые связаны с грамотностью и книжностью. В качестве такого литературного языка в средневековую эпоху используется какой–нибудь мертвый, закрепленный письменностью язык. В странах Востока таким языком мог быть арабский язык, язык Корана и магометанской религии и культуры, а также давно уже мертвый древнееврейский язык (культовый язык иудейского богослужения). В западноевропейских государствах, возникших на развалинах римской культуры, таким языком была латынь, не народная латынь последних римлян, смешавшаяся с языками европейских варваров, а классическая латынь Цицерона, Цезаря и Горация. На латинском языке шло католическое богослужение, по–латыни писались законы, научные и философские трактаты, а также и произведения художественной литературы.

Для славян, казалось бы, таким языком мог быть греческий, но традиция древнегреческого языка была уже много веков в прошлом, а византийский греческий язык хотя и повлиял на южные и восточные славянские языки, но не смог занять соответствующего положения.

Это место занял язык старославянский (или древнецерковнославянский). История его возникновения связана с восточной политикой Византии и с миссионерской деятельностью братьев Константина (Кирилла) и Мефодия, которые изобрели в IX в. особую азбуку для славян и перевели для них богослужебные книги в связи с религиозно–просветительной деятельностью в Моравии и Паннонии.

В основу этого литературного языка были положены солунские говоры южных славян.

У западных славян старославянский язык быстро утратил эту роль в связи с наступлением венгров, которые в 906 г. разгромили Моравское государство и ввели католицизм и латинскую письменность.

Судьба старославянского языка была разной у южных и восточных славян. Благодаря тому что старославянский язык был по происхождению южнославянским, он легко ассимилировался у южных славян, тогда как у восточных его роль как второго языка прошла через всю историю средневековья и дошла до нового времени.

Старославянский язык был близок древнерусскому языку гораздо больше, чем современному русскому, и поэтому был достаточно понятен, но все же это был другой язык (ср. русские город, голод, молоко, берег, перегородить, верх, волк, мочь, рожать, олень, уродливый и т. п. и старославянские: градъ, гладь», .млƀко, бpƀть», прƀградить, врьхь», влъкъ, мошть, раждать, елень, юродивы и т. п.), который существовал как книжный, правда, окрашенный в разных областях теми или иными русизмами и вообще сильно русифицировавшийся с течением времени, но все же не совпавший с русскими местными диалектами. В дальнейшем он влился в русский литературный язык, создав особый слой высокого стиля.

§ 90. ВОЗНИКНОВЕНИЕ НАЦИЙ И НАЦИОНАЛЬНЫХ ЯЗЫКОВ

Новый этап в развитии народов и языков связан с возникновением наций и национальных литературных языков. В советской науке принято считать, что нация – это исторически сложившаяся устойчивая общность людей. Признаками устойчивости этой общности являются: единство территории, экономики и языка. На этой почве вырабатывается то, что называют «единством психического склада» или «национальным характером».

Нация как общественная и историческая категория возникает на определенном этапе развития человечества, а именно в эпоху подымающегося капитализма. Нация не просто продолжение и расширение родовой и племенной общности, а явление качественно новое в истории человечества.

[682] 'То же относится и к тем случаям, когда (как на Востоке) основой экономики является не земледелие, а скотоводство, где пастбища заменяют земли.

[683] Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал–демократов // Сочинения. 5–е изд. Т. 1. С. 153–154.

[684] Ломоносов М.В.О польз–ƀ книгь церьковныхъ въ Россiйскомъ язык–ƀ. 1757 // Полное собрание сочинении. М. – Л.: Изд. АН СССР. Т. 7 (Труды по филологии). С. 590.

[685] Диалектология – от греческого dialektos – «наречие, говор» и logos – «знание, учение».

[686] Изоглосса – от греческого isos – «равный» и glossa – «язык».

[687] Так, наблюдения над вокализом живых северновеликорусских говоров позволили русскому диалектологу Л. Л. Васильеву разгадать «таинственный» знак камору в некоторых средневековых рукописях: дужку над о, что, оказывается, обозначало особое закрытое или дифтонгизированное о, которое сохранилось в ряде живых говоров. См.: Васильев Л. Л. О значении каморы в некоторых древнерусских памятниках XVI–XVII веков (к вопросу о произношении звука о в великорусском наречии), 1929.