Актай (торжествующе). Одиннадцать!
Бечак (усмехаясь). Двенадцать. Мой чалый.
Актай. Двенадцать болячек на твою голову! Не хочу больше играть. (Отбрасывает кости и встает.) Чего они там воют, как псы голодные, как шакалы ночные? Кайдан!
Из-за кибиток выходит молодой сотник Кайдан. Он низко кланяется Актаю.
Кайдан. Слуга твой, Актай-Мерген!
Актай. Что они делают?
Кайдан. Старики кизяк лепят, молодые седла чинят, кожи мнут.
Актай. Поют зачем?
Кайдан. Не велел петь, а все равно поют.
Актай. Худой народ! Работают мало, поют много. А хан на нас серчает.
Кайдан (отходит немного в сторону и кричит кому-то). Урдю! Не вели петь! Песни кричать не надо!
Песня смолкает.
Актай (сердито топчет ногой траву). Вчерашние беглецы где?
Кайдан. Руки-ноги связал, стражу поставил. Лежат — ждут, чего прикажешь.
Актай. Пускай сюда ведут.
Кайдан (опять кричит). Урдю! Беглецов сюда гони! Актай-Мерген велит.
Голос за кибитками отзывается криком вроде: «Веду-ут».
Актай. Ночью бегут, днем бегут… Отучу бегать. К молодым коням привяжу, на куски разорву — другие бояться будут…
Бечак. Зачем свое добро на куски рвать! Сторожить лучше надо! Горячий ты человек, Актай-Мерген, сам как молодой конь.
Воин приводит троих пленных — Никиту, Федю и еще одного рязанца, молодого безбородого парня. Они грязны, избиты, оборваны, руки скручены за спиной, ноги в путах. Парень спотыкается и падает.
Кайдан. Вставай, чего на земле валяешься!
Парень с трудом поднимается.
Актай. Куда бегали, собаки?
Все трое угрюмо молчат.
Говори, куда? (Замахивается плеткой.)
Никита (чуть отстраняясь). Собаки-то говорить не умеют…
Актай (подступая ближе). Отвечай, куда, зачем ходил?
Никита. Что ж говорить, коли не дошел.
Актай. Не дошел — на коне доедешь! К двум коням привяжу, в степь пущу!
Кайдан (осторожно). Позволь слово сказать, Актай-Мерген! Умелый человек, кузнец хороший…