Шарф: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Одень шарф!

— Ну конечно мама, — Миша остановился у самой двери, не торопясь повернулся и демонстративно намотал на шею, несколько колец длинного шарфа, — ну как?

— И не задерживайся вечером, — голос мамы заметно потеплел и она одними глазами мягко улыбнулась.

На улице он быстро снял с шеи шарф и затолкал его в спортивную сумку, где уже лежал футляр с саксофоном, небольшой альтушкой. Затем он забросил сумку за плечо, сунул руки в глубокие карманы «Аляски» и лёгким шагом отправился на автобусную остановку. С лета Миша стал носить саксофон в сумке. Однажды в след себе он услышал диалог двух пролетариев, мирно попивавших пиво на куче дымящегося асфальта. Эти двое неотрывно смотрели на кожаный футляр с инструментом и когда Миша поравнялся с ними, чумазый, щетинистый мужик в рабочем оранжевом жилете, бурно высморкавшись в рукав, просвистел лёгкими:

— Любка, глянь, если мальчику со скрипкой платят деньги, на хрена ему работать мальчиком с лопатой!?

— Эт-точно Макарыч! — Любка захохотала, раскатистое эхо заблудилось между типовыми многоэтажками.

Около бочек с битумом судорожно икал двигателем старенький каток-асфальтоукладчик, к нему верёвкой был привязан закопченный транспарант: «Ни грамма потерь, ни минуты простоя!»

Под ногами весело скрипел снег, выпавший прошлой ночью и не успевший превратиться в грязную жижу, идти было легко и приятно. Издали Миша увидел, как на красный свет у перекрёстка затормозил угловатый автобус. Он побежал, перепрыгивая через небольшие сугробы и успел вскочить на подножку задней площадки до того, как тяжёлые жёлтые двери разочарованно захлопнули пустоту.

Его сконструировали и собрали на засекреченном подземном заводе Военно-Промышленного Комплекса СССР. И уж конечно никто не собирался строить пассажирский автобус. Однажды в абсолютно трезвую голову одного из конструкторов пришла гениальная идея. Смысл её заключался в том, что вместо сбрасывания десантников с парашютами по одному, сбрасывать их уже в готовом спецсредстве. Иначе говоря сбрасывать с парашютом спецсредство наполненное живой силой. Таким образом на вражеской территории у десантников имелось надёжная машина, с помощью которого можно было успешно выполнять поставленные командованием тактические задачи повышенной сложности. Ко всему ещё экономились деньги на дорогостоящие парашюты. В общем у идеи было множество достоинств, она была принята и утверждена на самом высоком уровне. Проект получил секретное название «Крылатый Медведь» и работа закипела. Генералы взялись осваивать средства, конструкторы и дизайнеры за логарифмические линейки и калькуляторы, чертёжники за карандаши и лекала, сварщики за электроды, слесаря просто за дело. Через шесть месяцев были намечены первые полевые испытания, их собирались приурочить к 110-летию со дня рождения русского учёного-самоучки К. Э. Циолковского. И действительно в середине 1967 года, экспериментальный «Крылатый Медведь» прошёл испытания на закрытом полигоне в районе Тиманского Кряжа. Результаты испытаний были признаны удовлетворительными. Сам Медведь приземлился без каких-либо технических проблем, слегка помяв плоский капот, а вот пристёгнутые к сидениям ремнями безопасности манекены из папье-маше, превратились в праздничные конфетти.

На повторное испытание решили пригласить добровольцев-десантников, из числа кандидатов в члены коммунистической партии. Желающих не нашлось. «Медведь» пролежал на полке 5 лет, а затем всю техническую документацию и экспериментальный образец передали в дар Лукинскому Автобусному Заводу. Там силами местных инженеров и конструкторов проект был переработан и вскоре с заводских конвейеров с завидной регулярностью стали сходить желтобокие пассажирские автобусы.

— Граждане пассажиры, — пролаял охрипший динамик, — следующая остановка Площадь Ильича, своевременно оплачивайте проезд, компостируйте… — никто даже не шевельнулся и динамик решил не продолжать. Граждане пассажиры в основном дремали на протёртых дерматиновых сидениях. На задней площадке толстый прапорщик с тугим, как полковой барабан животом, вяло беседовал с участковым, старшим лейтенантом Зубовым. Миша вспомнил, как года четыре назад, когда пацаны всего района играли в индейцев на заброшенной стройке, туземец Боря по прозвищу «Быстрая Стрела», точным выстрелом из самодельного лука, попал в участкового Зубова, который забрёл на стройку по малой нужде. Индейца Борю поставили на учёт в детскую комнату милиции, а участковый получил кличку — Моше Даян, внеочередное воинское звание и инвалидность, но со службы не уволился. Чёрная повязка по-пиратски закрывающая левый глаз, напоминала о подвиге милиционера. Его доблестная фотография с подписью: «Герои Среди Вас», уже который год украшала доску почёта РОВД.

Напротив памятника Вождю Мирового Пролетариата В. И. Ленину, автобус сильно тряхнуло, компостеры жадно щёлкнули стальными челюстями, а несколько несознательных граждан, спросонья вслух вспомнили маму. Зубов вдруг выразительно замолчал, официально насупился, прищурил единственный глаз и стал внимательно вглядываться в сонные лица пассажиров. А между тем, чудо отечественного автостроения, посвистывая рессорами и покачиваясь из стороны в сторону могучими боками, ползло дальше. Было очевидно, что до планового капремонта чудо не дотянет. Миша покрепче ухватился за поручень и оглянулся, ему показалось, что грустный Вождь машет в след автобусу гранитной кепкой.

Разбуженный тряской пенсионер зевнул так, что стало видно отсутствие нижних зубов мудрости, тряхнул головой прогоняя сон и включил транзисторный приёмник: «… Выходит в свет книга Константина Устиновича Черненко „По пути совершенствования развитого Социализма“. В ней утверждается, что в СССР имеется новая общность людей — советский народ, построено новое общество: бесклассовое, без антагонизмов, без пороков капитализма. Социализм — развитой, необходимо его только совершенствовать, чтобы подойти к коммунистической фазе…»

Пенсионер сверкнув стальными клыками опять зевнул и выключил радио.

До Революции главным городским транспортом была конка, затем её сменили трамваи и троллейбусы. Со временем оказалось, что прокладывать трамвайные пути или троллейбусные линии было делом дорогим и хлопотным. Кроме того рельсы и тролли требовали постоянной профилактики и ремонта, а с этим бесконечно возникали «временные трудности». Именно тогда королем советских дорог стал автобус. Вообще-то слово «пассажирский», этому транспортному средству с женственным именем ЛуАЗ подходило так же, как слово «Социалистическая» к Советской Республике Туркмения. Всё, что в автобусе было пассажирского, это хищные компостеры, плотоядно улыбающиеся с обшарпанных стен, да просиженные до поролона сидения вдоль мутных окон. Труженик проспектов и улиц пыхтел на поворотах и скакал по ухабам, печка едва обогревала себя, лампочки не светились, их вовсе не было. Автобус был рассчитан на сто двадцать пассажиров, но в час пик, поступившись классовой гордостью, в него набивалось до двухсот рабочих, колхозников и государственных служащих. Их швыряло по сторонам, подбрасывало на колдобинах и трясло на рытвинах, они с надеждой хватались за свисавшие с потолка поручни. Это парадокс, но граждане пассажиры полюбили ЛуАЗ, прикипели сердцем к его угловатым бокам и за высокие показатели по вместительности, ласково прозвали — Скотовоз.

«Следующая остановка Планетарий» — откуда-то с потолка, пробурчал раздражённый голос. В центре салона растрёпанного вида человек в замусоленной расхристанной телогрейке, громко разговаривал с мальчиком, испуганно вжимающимся в стенку:

— Ты ж уже восьмилетку закончил, а плюс от минуса отличить не можешь… От жеж наследничка бох послал…

Мальчик виновато опустил глаза, автобус вздрогнул на выбоине, в руках отца звякнула авоська с бутылками. Он приоткрыл форточку, в салон влетело несколько снежинок, они судорожно заметались и растаяли в его огненном дыхании.

— Значит так, — мужина насупил брови, — ща бутылки здам и поведу тя в Пролетарий, а то жизнь пройдёт, так ни разу пингвинов и не увидишь…

Между тем гордость автопарка с одышкой выполз на Улицу Воровского, здесь его маршрут пролегал мимо местной тюрьмы, больше известной, как «Академия». Раньше это серое трёхэтажное здание было за за городской чертой, но город рос и теперь зэки проживали в самом престижном районе. На облезлой стене тюрьмы висел авангардный транспарант: «Заключённые! Пятилетку в три годa!» Из зарешеченных окон открывался дивный вид на ресторан «Советская Украина». Над центральным входом в учреждение общественного питания четвёртой наценочной категории, нервно мерцал розовым неоном, знаменитый на весь мир клич: «РЕШЕНИЯ XXVI СЪЕЗДА КПСС В Ж…», несколько последних букв даже не вспыхивали.

Район Химкомбината пользовался дурной славой, поэтому автобус собравшись лошадиными силами пролетел остановку, даже не притормаживая. На фасаде административного здания, мозаикой ядовито-зелёного цвета, были выложены дорогие каждому химику слова: «ШИРЕ ДОРОГУ БОЛЬШОЙ ХИМИИ!» Химкомбинат им. Таблицы Менделеева, снабжал суперфосфатными удобрениями дружеские развивающиеся государства и братские соцлагеря. Над комбинатом не летали птицы, вокруг него не росли кусты и деревья, не росла даже трава, а вот сорняки наоборот, цвели и плодоносили, причём круглый год. Проработав на комбинате несколько лет, трудящиеся начинали обладать удивительным свойством, они светились ночью фиолетовым оттенком. Ярче всех светились директор, его жена и главный бухгалтер комбината, вместе с ними весь отдел кадров, затем научный отдел, начальники цехов и участков, рабочие, грузчики и даже водители. О этом феномене свечения однажды рассказывал в передаче «Невероятное-Очевидное», шепелявый мужик с очень подвижным лицом. Он твёрдо обещал, что если наша химическая промышленность и дальше будет развиваться такими же темпами, то к концу тысячелетия, каждый житель страны будет видеть ночью, как днём; таким образом повысится производительность труда, а экономика станет ещё экономней. Территория вокруг комбината тоже изобиловала странностями. Поговаривали, что вдоль забора там бегают свирепые сторожевые хомячки, а некоторые люди видели, как возле бассейна, в обнимку разгуливали два индийских слона. Кстати именно здесь родилась известная поговорка: «СССР — Родина Слонов». В киоске возле проходной, можно было без всякой записи купить двухтомник «Краткий справочник по домашнему слоноводству».

Дальше следуя маршруту автобус кряхтя въехал на Площадь Победы. Здесь был расположен знаменитый на весь город, недоступный простому смертному магазин «Ветеран». По законам развитого социализма «с человеческим лицом», раз в месяц участникам, ветеранам и инвалидам войны, по предъявлению специальных талонов и удостоверений, полагался продуктовый паёк. Как правило это были продукты, которых не было в обыкновенных магазинах. Здесь были давно исчезнувшие с полок гастрономов майонез и зелёный горошек, лимоны и гречневая каша, подсолнечное масло и сгущённое молоко, а дважды в год даже тушёнка. Сразу же за магазином, устроив стихийный рынок, ветераны этим пайком и торговали. Вырученные деньги были существенной помощью к мизерной ветеранской пенсии. Последнее время в очередях за дефицитом стали появляться и молодые люди — участники Афганской Войны, они обычно не торгуясь, сразу меняли свой товар на жидкую валюту — водку. Раз в квартал ветеранам также предлагали на выбор турецкое мыло или болгарский шампунь, чешские капроновые колготки или китайские зонтики, югославские туфли на платформе или румынские плащи. В длинной, как линия обороны Маннергейма очереди за дефицитом, Миша узнал своего соседа, пожилого инвалида войны.

Как-то раз в их двор с шумом и грохотом, размалывая гигантскими гусеницами остатки асфальтированной дороги, въехал огромный бульдозер. Дымя в атмосферу чёрной копотью он остановился напротив единственного во дворе гаража и громко загудел. На гудок вышел сосед, хозяин гаража. Увидев его, бульдозер заговорил человеческим голосом:

— По постановлению Жилищно-Эксплуатационного Управления и лично товарища Грызюка, получено письменное распоряжение снести гараж с незаконно занятого…

— Я тебе сейчас покажу незаконно занятого! — задыхаясь от едкого дыма закричал ветеран!

Бульдозер угрожающе завибрировал, из его трубы в небо взметнулся вулкан пепла. Тем временем ветеран опираясь на костыль, обошёл монстра, стал спиной к гаражу и хрипло крикнул:

— Дави гад! Только вначале скажи, где твой Грызюк был в Отечественную? Я за этот гараж ногу в танке оставил!

— Но ЖЭУ… — обиженно промямлил бульдозер.

— Что-то я не помню чтобы ЖЭУ под Керчью кровь проливало!

Бульдозер ещё немного подрожал, затем сбросил обороты и окончательно испортив воздух ретировался задним ходом.