— Сегодня у нас есть худшие причины для беспокойства. Бесчеловечное отношение людей друг к другу. Преступность. Болезни. Голод. Загрязнение окружающей среды. Ядерное опустошение.
Энджела оцепенело смотрела в пол.
— Когда-то я была католичкой, отец, — тихо проговорила она.
— Да?
Она подняла глаза, удивленная небрежностью ответа. Священник по-прежнему не сводил с нее глаз.
— Вас это не тревожит? — изумилась она.
— То, что вы больше не католичка?
Энджела кивнула.
— Нет. Разве это обязательно? Все дороги ведут к центру.
— В Рим?
Он покачал головой.
— К центру. К цели. Римско-католическая вера — лишь одна из этих дорог.
— О. — Энджела крутила на пальце обручальное кольцо. Потом она встала и подошла к книжным полкам.
Священник широко развел руки.
— Церковь существует, чтобы служить нуждам людей. Эти нужды меняются. Следовательно, должна меняться и Церковь, если она собирается выжить и остаться жизнеспособной, существовать объективно. Она должна расширять свои горизонты. Эйкуменизм. Большим шагом вперед была литургия на английском языке. Жесткие, негибкие системы верований способны превращаться в смирительную рубашку. В конце концов, они — лишь каркас направляющего жизненного опыта. Всякий индивид волен избирать собственный путь. Мне самому нравится утверждать, что индивид способен переступить границы условий, в которые оказывается поставлен, границы убеждений… способен принимать на себя ответственность за свою жизнь. Для меня это и есть цель.
Энджела наморщила лоб. Все это звучало весьма туманно. Она взглянула на ближайший ряд книг: святой Фома Аквинский был втиснут между «Путеводителем по театрам „Нью-Йорк Таймс“ и „Образами“ Родди Макдауэлла.
— Ваша проблема… имеет отношение к вашей вере, миссис Киттредж? — Священник осторожно зондировал почву.
Больше Энджела не могла сдерживаться. Сдержанность ни к чему не вела.
— Мне нужно кое-что освятить, — выпалила она.
— Освятить?
Она остро взглянула на него.
— Да. Ну, знаете — святой водой, ладаном. Всяким таким. Это же пока еще практикуется, правда? — Тон Энджелы был циничным. Она ничего не могла с собой поделать.
— Конечно. В требнике есть молитвы. — Ответ отца Тэггерта был спокойным, взвешенным. Приводящим в бешенство своей рассудительностью. В определенном отношении отец Тэггерт напоминал Энджеле Шона.
— Молитвы?
— Почти на все случаи жизни. Для школ, библиотек. Радиостанций. Для домен, динамо, пожарных машин, инвалидных колясок…
— Инвалидных колясок? — Энджела уставилась на него.
— Называйте, у нас все есть.
— Как насчет камней?
— Угловых?
— Просто камней. — Энджела говорила холодно, уклончиво.