Пристально глядя в его серьезное, озабоченное лицо, Энджела поняла, отчего так сильно любит этого человека. Она вздохнула.
— Так страшно? — сказал он.
Да какого черта. Сейчас или никогда. Было так приятно, детка.
— По-моему, я беременна, — прошептала она.
Шон, не моргнув глазом, продолжал глядеть на нее. Он что, не слышал? Энджела подивилась его самообладанию. Шон поднялся, подвинул стоявший на кровати чемодан и сел рядом, по-прежнему не сводя с нее глаз.
Сейчас. Сейчас начнется, подумала она. Поиски виноватого, взаимные обвинения, уличение в беспечности.
— Ты уверена? — спросил он.
— Нет. Но, чем больше времени проходит, тем больше я убеждаюсь.
— Большая задержка?
— Почти неделя. — Она встала и аккуратно положила кружевную скатерть на стопку одежды. Шон не спускал с нее глаз.
— Что ты собираешься делать?
— Пойду к доктору Спэрлингу, когда вернусь.
— Чтобы убедиться?
Она кивнула.
— А потом?
— Точно не знаю.
— А чего бы ты хотела?
— В идеале?
Он кивнул.
— Разумеется.
Кусочки головоломки вдруг стали на места, и нерешительность Энджелы как рукой сняло.
— Я хотела бы оставить ребенка, — выпалила она.
Шон смотрел на нее целую вечность — так, во всяком случае, ей показалось. Она принялась рассеянно расстегивать саквояж, рассудительно объясняя:
— Наверное, ну… пройдет время и, не успеешь оглянуться… — Молнию заело, Энджела принялась дергать замок. Шон пришел на помощь. — Я думала про аборт. — Она посмотрела на него. Теперь Шон хмурился. — Я знаю, что это звучит банально, но мне действительно хотелось бы оставить ребенка. Пока еще не поздно. Пока я еще могу.
Она собрала стопку блузок и скатерть и осторожно уложила в саквояж.
— Естественно, я не жду, что ты… — Энджела поискала слово. — Примешь в этом участие. Я знаю, как много для тебя… для нас обоих… значит независимость.
Шон подошел к ней, осторожно освободил ее руки от работы, которую они выполняли. И развернул Энджелу лицом к себе.
— Посмотри на меня, — сказал он.
— Я серьезно.
— Я знаю.