— Я не слышала, как ты пришел. — В голосе Энджелы звучала некая суетливость.
Он заметил, что левую руку Энджела завела за спину, пытаясь что-то спрятать.
— Что это у тебя?
— Это? — Она нехотя показала спрятанный предмет. Старая миска Перышка с выжженным по глазури "КОТ".
Зачем она пыталась спрятать от меня кошачью миску?
— Нашла в подвале. — Энджела залилась жгучим румянцем.
Явная ложь.
Шон взглянул на миску, потом на кастрюлю с теплым молоком, потом снова на миску.
Миска с теплым молоком?
Он медленно поднял глаза и всмотрелся в лицо жены.
И на сей раз встретил пристальный, бесстрашный, дерзкий взгляд холодных голубых глаз.
Дерзкий?
Она кормит какое-то животное. Может быть, другого кота. Приблудного. Но для чего такая таинственность?
И тут к нему отголоском прошлого вернулось воспоминание о прогулке в бостонском городском саду холодным ноябрьским утром.
"Кормить теплым молоком из мисочки".
Голос Маккея.
Все встало на свои места.
С плеч Шона мертвым грузом, каким они и были в действительности, свалились вся ложь, все попытки обойти факты, все разумные выкладки нескольких последних недель.
Молчание Энджелы. Ее отстраненность. Ее скрытность.
Она отдала свою преданность другому. Заключила новый союз.
Не можешь победить врага — стань на его сторону. Старый как мир принцип.
— Где он? — тихо проговорил Шон.
— Кто? — Энджела казалась удивленной и растерянной, большие голубые глаза смотрели невинно.
— Ты знаешь, о ком я.
Она покачала головой.
— Нет, не знаю.
— Энджела, где он? — с нажимом повторил Шон свой вопрос и покраснел.
— Шон, послушай. — Теперь Энджела защищалась. Она знала, что блефовать бесполезно.
— Нет. В моем доме этого не будет. — Он резким движением протянул руку. — Дай сюда.
— Шон, прошу тебя.