Тот День: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Постой. А телефоны, радио? Неужели никто не знает? — поинтересовался Соколов.

— Телефоны молчали. В штаб мы не попали, он вспыхнул первым. Так что и радио было недоступным, — ответил сержант, и чуть помедлив, с грустью добавил: — Родня тоже не отвечала, а в полночь и у меня сигнал пропал.

Полковник достал из кармана старую «nokia». Полосок связи по-прежнему не было. В памяти всплыли лица детей, и чувство тревоги вспыхнуло с новой силой.

— Да, и еще…. Где-то около восьми вечера я слышал звук похожий на старт наших ракет перехватчиков. Вроде бы С-75-е полетели, — вспомнил Коля.

— Старушки смогли взлететь? Но кто отдал приказ? — удивился полковник.

— Не знаю. Я тогда, видите ли, другими делами был занят. Не до выяснения было, — угрюмо ответил сержант.

Наступило минутное молчание. Каждый был занят своими печалями.

— Есть мысли по поводу произошедшего? — осматривая вновь начавшую кровоточить рану сержанта, спросил Андрей.

— А какие могут быть мысли? Оружие? Точечный удар каким-то новым химическим оружием? Или массивная атака, раз телефоны молчат. В общем, не знаю…. Просто все сошли с ума, вот и все… — слабея на глазах, пробубнил Старыпин и добавил: — Хотя были и те, другие.

— Какие другие? — совсем запутавшись, переспросил полковник.

— Ну, я не знаю. Просто я заметил, что большинство действовало инстинктивно. Как дикие звери люди бегали и рвали друг друга. Но были и те, кто не впал в бешенство сразу. Как например, ребята с которыми я прятался в котельной. Один за другим, они сходили с ума. Их глаза становились черны, но в отличие от остальных, они вели себя очень даже разумно. Один, тот, что ногу мне прострелил, даже толкнул какую-то пафосную речь про избранность, и еще что-то такое. Одним словом, были и другие. Я кстати вас за такого и принял. И еще…

Юноша хотел было что-то добавить, но заметив непонимание на лице Соколова, Николай махнул рукой и замолчал.

— Ладно, оружие говоришь. Может быть какой-то газ, действующий на психику? Тогда к чему запуск ракет? И почему тогда мы с тобой беседуем? Иммунитет? Черт знает что… — подвел черту Соколов.

Коля действительно слабел на глазах. Мелкая испарина на лбу юноши свидетельствовала о жаре, и, потрогав влажную кожу сержанта, полковник в этом убедился.

— Я умираю, — сухо констатировал Николай, — и это хорошо, вы не были в этом аду.

— Да, я не был. Я все проспал, — попробовал пошутить Соколов, — и может быть, ты умираешь. Но мы ведь попробуем выбраться? Не сдавайся, — заглядывая в глаза сержанту, изо всех сил старался полковник убедить юношу жить.

Негоже было старшему офицеру, да что там старшему, начальнику целой части, так бояться одиночества. Но Соколов боялся. Пустой, забросанный трупами мир, пепельное небо, крики падальщиков — малоприятная картина. И по иронии судьбы, полковник впервые в жизни нуждался в компании.

Сердце сержанта остановилось в половину седьмого. Юноша умер беззвучно и с умиротворением на лице. Смирившись с потерей, полковник достал смятую пачку сигарет. В комнатке запахло терпким дымом. Порывшись в ящиках с медикаментами, Андрей извлек коробочку сальбутамола, и докурив, глубоко вдохнул пары аэрозоли. Через несколько минут легкие офицера больше не хрипели, и теперь он мог дышать полной грудью. Он жалел, что не успел подробней расспросить сержанта, слишком уж невероятной выглядела история Старыпина. По сути, после разговора с Колей, у Андрея Михайловича появилось еще больше вопросов, чем до него. Рассказ сержанта был слишком сумбурным, да и основное время он провел взаперти, ничего не видя. Нужно было выбираться, и от одной этой мысли у полковника опять перехватило дыхание.

Порыскав по кабинету, Андрей нашел подходящую сумку и принялся собираться. В рюкзак защитных цветов полетели несколько флаконов сальбутамола и фенотерола, бинты, антибиотики, несколько шприцов с морфием. Полковник не знал, что могло пригодиться и сумку набивал всем, чем только можно. Подобрав чуть было не погубившее его ружье, Соколов неуверенно перекинул его через плечо.

«Потянешь, может понадобиться», — убеждал себя офицер.

В конце концов, Андрей обыскал тело юноши, и, найдя коробку двенадцатого калибра, бросил ее в сумку.

— Вроде бы все, — осматривая приемную, вслух произнес полковник, — прощай сержант, — бросил он телу на полу.

Полковник перешагнул через обломки и прихрамывая вышел в вестибюль. В отличие от покореженной двери приемной, напротив нее по-прежнему стояла нетронутой дверь в лазарет. Опустив голову на уровень замка, Андрей убедился, что дверь не закрыта. Любопытство побороло страх, к которому Соколов впрочем уже начал привыкать. Повторяя первый сценарий, он толкнул дверь и прижался к стене.

В этот раз никаких выстрелов не прозвучало. И никто не закричал, и не бросился на полковника, когда он зашел в помещение.

К приезду генералов медпункту придавали жутковатый вид. Стены обклеивали черными листами, стелились красные простыни. Но в последний день инспекции, как было положено по традиции, воинская часть преображалась, возвращаясь к нормальному своему состоянию. И медпункт не был исключением. После того, как генералы с криками уехали прочь, со стен убрали черную бумагу, но вот до смены простыней так дело, видимо, и не дошло.

На трех из шести кушеток, лежали тела в пижамах. Лежали они на багровых постелях, и теперь это не казалось полковнику смешным. У двух из них на проверку оказался пульс. Андрей толкнул ближайшего дулом автомата. Никакой реакции не последовало. Второй юноша отреагировал так же. Еще раз пощупав пульс, полковник заметил, что кожа солдат необыкновенно холодная. Соколов понял проблему людей в пижамах. Они были в коме. И возможно уже много часов.

«Быть может, это был единственный островок спокойствия. Чтобы ни произошло — эти люди просто не проснулись», — думал Сколов, выходя из медицинского пункта.

В лицо офицера опять ударил морозный ветер, и в этот раз, несмотря на восходящее солнце, ему показалось, что похолодало. Взглянув на небо, Андрей почувствовал какую-то скрытую тревогу. Со всех четырех сторон света, тянулись тяжелые черные тучи, и в глубине их мрачных недр изредка хлыстами проносились огненные молнии. Чернота еще не скрыла серое солнце, но оставалось недолго. Небо над частью словно пропущенное забывчатым ткачом пятно, быстро зашивалось черной тканью.

Вороньи крики стихли. Птицы смерти будто чего-то ждали.

«Убирайся отсюда», — вдруг скомандовал себе офицер.