— Ты в своем уме? — разъяренно закричал Лоев.
— Пусть этот святой человек закончит речь, думаю, он действительно был нам послан, — сказал кто-то из толпы.
— Послушайте, этот мерзавец обманул меня, и вас вводит в заблуждение, — постарался успокоить разгоряченных людей, Иван.
— Мы видели, как его не берут пули, мы слышали о прочих его чудесах, — сказал другой человек, держа на прицеле Хромова.
— А что же ты, Сергей? И ты веришь батюшке? — в голосе Ивана Дмитриевича прозвучала какая-то обреченность.
— Верю. Со вчерашнего дня я верю, что за всем этим стоят силы, неподвластные нашим умам, — ответил Сухарев.
Наступила напряженная пауза. Взглянув на остальных людей в зале, Соколов понял, что никто больше не осмелиться выступить против него. Из полусотни человек треть встала на защиту святого отца.
— Связать их. Будет суд, — вдруг услышал он собственный голос.
— Ах ты мразь! — выкрикнул Лоев, и, ударив Сухарева в челюсть, побежал в сторону Георгия.
Прозвучал выстрел…
Было сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Ева пришла в себя. Последнее что она слышала, был выстрел. Последнее что видела — подрагивающее на полу тело Лоева, из головы которого острой струйкой била кровь. Потом кто-то ее ударил и опрокинул на пол. А дальше была темнота.
Ева открыла глаза, и едва ли себе поверила. Над ее головой раскинуло свои крылья ночное небо. Было по-зимнему прохладно. Изо рта шел пар. Она сидела на холодном асфальте, а вокруг нее, в десяти шагах полукругом стояли люди. Она попробовала пошевелиться. Ничего. Ее руки и грудь были к чему-то привязаны.
Ева осмотрелась. Судя по всему, она находилась где-то на краю автостоянки, недалеко от входа в главный корпус. Девушка изо всех сил натянула веревки. В ответ на это прямо за ее спиной раздался тихий стон.
— Тише, тише, — прошипел знакомый голос.
— Это вы? — удивилась Бодрова.
— Да, — ответил Хромов.
Теперь она поняла, к чему была привязана.
— Чего они хотят? — спросила она Ивана Дмитриевича.
— Не знаю. Я сам очнулся минут пять назад.
— Думаю, ничего хорошего из этого не выйдет. Я же вам говорила, — обреченно вздохнула девушка.
— Знаю. Моя вина, — согласился с ней Хромов. — Но кто бы мог подумать, что люди вступятся за него.
— Так думала я, — грустно улыбнулась Ева.
Девушка перевела взгляд на людей в униформах. Некоторые из них держали ручные фонарики. Впрочем, темно не было. На край площадки, где и сидели связанные люди, падал свет от главного корпуса института.
— Нас казнят, — вдруг произнес человек за спиной.
— Да, — ответила девушка, она в этом не сомневалась.
— И как такое возможно, ведь все шло так хорошо. Мы завтра уже думали войти в Тверь. А тут появился он… — растерянно спросил Хромов.
— Он — утешение. Он — тот, кто придал всему произошедшему смысл, — сказала Бодрова.
И тут толпа расступилась, пропуская вперед рослую фигуру священника. Отец Георгий скользнул тяжелым взглядом по пленникам и, повернувшись к людям, знаком призвал всех к тишине.
— Были времена, когда человек не посягал на царствование. Когда природа была нашей любящей матерью, а мы ее верными детьми.
Начал святой отец, и Ева почувствовала, как по коже пробежал озноб.