Осматривая зал, Равиль медленно поднял руку, и поднялся со своего места.
— Я против. Так как считаю, что вина этих людей слишком очевидна, чтобы тратить время на разбирательства.
— Я понимаю вашу скорбь, — лукаво начала Татьяна. — Однако ваш протест должен быть отклонен, так как вы были близки к доктору Гирш и тоже в списке подозреваемых, — шокировала собрание Невская, и даже Стас непонимающе уставился на свою жену.
По залу опять пронесся гул взволнованных голосов, и опять Невский призвал всех к молчанию.
— Я в списке? Девочка моя, ты ума лишилась? Да если хочешь знать, то я боготворил Марию, — широко расставив громадные ручищи, Равиль повернулся лицом к сидящим в зале людям. — Вы все знаете меня. Мы были вместе с самого начала. Да многих из вас, я лично вытаскивал из-под обломков зданий и перевернутых грузовиков, — взревел лаборант.
— Не горячитесь, я лично вас не обвиняю. Мы все здесь под подозрением, — как можно более спокойно ответила Татьяна, и опять сверкнула своей улыбкой. — Кто-нибудь еще против открытого собрания?
Больше никто не поднял руку, и Равиль заставил себя усесться на место. Нервы мужчины сдавали. Таня играла с огнем, играла с их жизнями, и смысла в этой игре он пока не видел.
— Ну что ж, начнем. Форма разбирательства будет следующая: любой желающий поднимает руку и задает подсудимым вопрос. Затем мы выслушаем самих обвиняемых. И в конце вынесем вердикт. Все просто. И поверьте, — повернувшись к Равилю, сказала Невская, — это не займет много времени.
Руки полковника опять были связаны. И опять теми же людьми.
«Какая-то невезуха», — подумал Соколов.
Однако подиум, на который их с Арнольдом затащили не страшил офицера. И даже больше, ситуация эта с каждой минутой все больше ему нравилась. Девушка по фамилии Невская разглагольствовала о праве слова, и Андрей понимал, что эта сучка неспроста сохраняет им жизнь. Она хочет что-то услышать.
«Вот только что?» — старался понять офицер.
Равиль было хотел остановить заседание, как ему грамотно заткнули рот. И в тот момент Андрей понял: положение не такое уж и безвыходное.
Татьяна объяснила собравшимся людям, в какой форме она видит это заседание, и допрос начался.
— Где вы были на момент преступления? — спросил первый голос из зала.
— В ректорате, на втором этаже, — прямо ответил полковник.
— Кто может это подтвердить? — продолжил тот же человек.
— Я, — шагнул вперед Арнольд.
— Учитывая то, что вы сообщники — алиби у вас господа нет, — подвела итог первого вопроса Татьяна, и что-то записала на бумаге. — Прошу: вопрос номер два.
— Было ли за что обвиняемым убивать Марию Захаровну? — спросила какая-то женщина из зала.
— Не было, — единодушно ответили подсудимые.
— Я слышал угрозы, — как можно более спокойно сказал Равиль, обращаясь к задавшей вопрос особе.
— Что вы слышали? — спросила Невская.
— Как Мария пригрозила им исключением из команды, — ответил Равиль.
— Это правда? — задала вопрос она офицеру и его спутнику.
— Да, — честно ответил Соколов и, бросив недовольный взгляд, Шторн тихо выругался.
Равиль заулыбался, а девушка опять что-то записала в своем блокноте.
— Итак: мотив в принципе есть, — сделала вывод Татьяна. — Третий вопрос в студию, — шутливо обратилась она к собранию.
— Если это не вы, то кто же? Кто мог такое сделать? — спросил мужской голос.
— Убийство Марии было выгодно тому, кто хотел власти. Кому надоела второстепенная роль, — ответил полковник, не сводя глаз с Равиля.