Он слышал тишину…
Вокруг одинокого холма властвовала тишина и мягкий, замогильный покой. Не было слышно ни звука. Лишь изредка, как-то судорожно и боязливо поскрипывал крест, венчающий, словно корона ветхого правителя, пик холма… Некогда великий символ исполина и покровителя людей, ныне представлял собой жалкое зрелище: тусклый свет луны скользил по поверхности креста, как бы обнажая его наготу. Обнажая бесчисленные следы времени, испещрявшие тело знака людского. Довлеющее над крестом небо грозно и молчаливо взирало на обреченное распятье, от чего ржавый крест казался еще более жалким и беспомощным в преддверии неминуемого. Картина освещенного светом луны холма, одинокого стража времени и его узника, завораживала и привлекала взгляды немногочисленных путников. Рождая в их душе смуту и странную тревогу. Однако оглядываться назад было поздно. Поздно было и что-то исправлять. Бич тьмы и нового рождения приближался…
Он видел, как приближалась стихия…
Стихия буйствовала… Безумство ветра было за гранью, воздух был словно пропитан эманациями чистого зла и всепронизывающей ненависти. Все что стояло на пути стиралось, все что препятствовало потоку придавалось забвению… Чуткое ухо могло бы уловить едва слышный шепот ветра: «убить… низвергнуть… очистить…»
И, наконец, все было окончено…
Стихия добралась до одинокого холма, свидетеля прошлых эпох. Вечного зрителя, обрамленного короной былой эры — ненавистным ветру распятием… Мгновение, вновь тишина… Стихия будто предвкушая торжество, наслаждалась мигом. Лишь нарастающий, победоносный гул свидетельствовал о завершении пути. Рождении нового начала. И вой достиг своего апогея…
…Разорванный и вырванный насильно из земли знак слабости людской, разметан был на лиги вокруг холма. Проблески ржавого металла были видны среди груд, раздавленных ветром, окровавленных тел. Но скоро и этот свет исчез… Успев взглянуть на новый, чистый мир, погас навеки…
Пробуждение было резким. Кто-то тряс его плечо. Яркое видение еще стояло перед глазами, таких снов Андрей не видел никогда.
— Проспался? — послышался знакомый бас Арнольда, и полковник пожалел, что не подшутил над старым пройдохой.
— Ну, зачем трясти то? — гневно отбросил руку Шторна Соколов.
— Тише, тише. Ты два часа как без сознания. Наши доктора уже все проверили, — спокойно ответил Арнольд.
Полковник взглянул на часы. Действительно — было начало одиннадцатого.
— И? Каковы результаты, — подымаясь со стула, вяло поинтересовался Андрей.
— Мария с пареньком пошли еще что-то проверить, но пока что…
Арнольд запнулся на полуслове. О чем-то бормоча между собой, в лабораторию вернулись доктора. В руках они держали какие-то бумаги и с виду были не в духе. Ни слова не говоря, люди прошли к одному из больших микроскопов.
Отыскав что-то среди листов, Мария поместила под линзы аппарата одно из лежащих на столе стеклышек с капелькой крови. Через несколько минут, когда оба человека окончательно в чем-то убедились, Соколов услышал короткий диалог.
— Ничего, — произнесла Мария.
— Да, аппаратура не врет. Те же результаты мы получили в «химической».
Нервно отшвырнув бумаги, доктор Гирш повернулась и в этот момент на проходе появились молодые супруги.
— Мы что-то пропустили? — спросил юноша.
— Мы были голодны и перекусывали, — словно извиняясь, объяснила девушка.
— Да ладно вам, — отмахнулся рукой Равиль.
— Плохие новости. Прошу собраться всех в ректорате, — строго произнесла Мария. — А вы, молодые люди, пожалуйста, предупредите всех остальных: минут через сорок, в одиннадцать, я жду всех в главном зале. Там, где мы собирались до приезда чужаков.
Супруги понимающе кивнули, и первыми вышли из лаборатории. Через минуту, в белоснежной комнатке хозяйничать осталась тишина.
За круглым столом опять собрались люди. И были все они хмуры.
— Ну что, никаких больше соображений? — обреченно спросила Мария.
Женщина и ее помощник поделились результатами тестов, и в воздухе повисла неприятная пауза. И дело было в том, что тесты эти никаких результатов не принесли.
— Мы сделали все, что могли. Проверили тела на вирусы и бактерии. Тщательно исследовали возможность химического отравления. Но ничего. Результаты те же, что и для здорового тела полковника, — не менее уныло добавил Равиль.
— И даже вскрытие не дало результатов. Никаких структурных изменений. Морфология нормальная. Окрас тоже, — сказала доктор Гирш и вымучено улыбнувшись, добавила: — Нормальный, конечно же, для обмороженных покойников.
Равиль притворно посмеялся и вдруг задумчиво произнес: