— Никогда бы не подумал, что эта хрупкая женщина будет так слажено руководить вооруженным отрядом. Когда одна из наших машин заметила вас, Маша велела погасить свет, и вы попались в наши сети, — в очередной раз похвалил он своего шефа.
— Равиль, расслабься, повышения тебе не видать, зачем же так прогибаться, — пошутил Андрей, но лаборант юмора не понял.
— Да если бы не она, и я, и все наши люди были бы мертвы! — вскипел молодой человек.
Соколов присмотрелся к похитившим его людям. Было сложно угадать их возраст. Женщине не больше сорока, мужчине лет этак тридцать. Костюмы плотно облегали их фигуры, и ясно было одно: у женщины красивое тело, а ее подчиненный — гора мышц.
— Итак, что мы имеем, — откинувшись в кресле, задумалась Мария.
Соколов, Шторн и ее прихвостень, расселись вокруг стола.
— Имеем на лицо ядерную катастрофу, и предшествующую ей катастрофу сугубо антропоморфную: массовое безумие, — подвел черту полковник.
— И не работает связь.… На всех частотах помехи, — добавил Арнольд.
— Как обстоят дела в других городах или даже странах, мы понятия не имеем. Нужно начать исследования, есть кое-какие мысли, — присоединился к обсуждению Равиль.
— Таки есть мысли? — опять не сдержался Андрей.
— Закройте кто-нибудь этой военной крысе рот, — привстал из-за стола обиженный еврей, но, не рискнув идти против воли своей начальницы, сел на место.
— Мой друг, полковник, отличный диагност. Прошу вас, выслушайте его, — попросила Мария.
— Принимая в учет мнение этого неприятного типа и господина Шторна, вот что мы можем сделать… — начал Равиль.
Лаборант положил на стол большой лист, взял в руку черный маркер, и начал составлять схему. Был он рассудителен, и маска непроницаемого здоровяка окончательно спала с его лица.
— Сперва предлагаю провести ряд тестов, дабы опровергнуть версию полковника.
— У вас есть основания сомневаться в том, что это может быть новое химическое оружие? — спросил задетый Соколов.
— Уважаемый, я шесть лет работаю в лаборатории антимикробной химиотерапии, и пусть это не мой прямой профиль, но обо всех новинках в области военной химии, я наслышан, — уверенно ответил Равиль, и нарисовал жирную римскую цифру один, а под ней греческую поменьше.
— Итак, первая теория будет проверена следующим образом. Во-первых, мы сделаем анализ крови на патологические вещества, затем общий анализ крови, чтобы выявить отклонения в основных показателях, и в третьих, нужно будет эксгумировать тела погибших, проверив таким образом, структурное изменение органов и кожного покрова.
После того, как на листе появились первые три пункта проверки на химическое отравление, Равиль задумался.
— Так, что там у нас идет дальше. Не стесняемся, думаем вместе, — старался расшевелить людей лаборант.
— Проверка на вирусы и бактерии, — напомнила Мария.
— Ах да, — произнес Равиль и вывел римскую цифру «два».
Под первым пунктом он написал: «Посев крови на среды». Под вторым «Общий анализ крови», процедура под номером три называлась: «Микроскопия».
— Молодой человек, было бы неплохо, если бы вы поясняли суть этих процедур, — проворчал старик. — Я, знаете ли, не привык оставаться за бортом.
Полковник ухмыльнулся. Было заметно, как сильно Арнольда напрягала пассивная роль.
— Микроскопия — проверка на нормальный окрас и морфологию бактерий, — подбирая слова, пояснил Равиль, и вывел маркером цифру «четыре».
— Четвертым пунктом у нас пойдет имунофлюресцентный анализ, или, проще говоря, ИФА, — начал, было лаборант, и заметив недовольный взгляд старого немца, добавил: — Если что-то есть, то в микроскопе это будет светиться.
— Как свечи в ночь хануки. Если есть евреи — они светятся, — пояснил Соколов, и залился хохотом.
Равиль вновь еле сдержался, но на этот раз ничего не ответил. Молодой человек глубоко выдохнул и продолжил.
— Если мы найдем какой-нибудь вирус, то экспресс метод определения — ПЦР. Полимиразная цепная реакция. И я вряд ли смогу вам доступно объяснить, что это такое, — несколько смущенно проговорил Равиль.