— Сейчас, погодите… — услышали мы какой-то сонный голос с экрана. — Тут темно, я ничего не вижу… Ага, вот, нащупал…
Экран вновь засветился. Валентин стоял у панели и щурился от света.
— Не нажимай больше чёрную кнопку, — сказал Аллан с облегчением. — Что ты чувствовал, когда, выключил ящик?
— Я, кажется, уснул. Потом услышал сквозь сон твой голос. Ты звал меня?
— Да.
— Раньше этого не было… — виновато сказал Валентин.
— Ты понимаешь, что произошло? — спросил Аллан.
— Кажется, понимаю… Когда я раньше нажимал кнопку, ящик отключался, а я продолжал действовать без него. Теперь я нажал ее…
— Ты нажал ее в своем воображении.
— Да. Отключить его по-настоящему я не мог. Но он повел себя так, как если бы его действительно отключили. Сознание мое затуманилось… Видимо, я спал.
— Больше не делай этого, — сказал Аллан. — Бог его знает, сумеешь ли ты включить в следующий раз. Ты говорил, что можешь стирать записи?
— Да, вот этим рычагом.
— Никогда не прикасайся к нему, слышишь?
— Хорошо.
— Ну, а теперь я отключу тебя. По-настоящему отключу, а потом включу снова. Так что ты не бойся.
— А я не боюсь, — улыбнулся Валентин.
— Садись в кресло.
Валентин послушно сел и спокойно посмотрел на Аллана.
— Готов?
— Готов.
— Выключаю.
Он вынул вилку, отключающую питание ящика.
Экран совсем погас. Теперь мы видели только его холодную вогнутую матовую поверхность. Несколько секунд мы молча смотрели на экран.
— Что он должен сейчас чувствовать? — спросил я.
— Не знаю. Скорей всего — ничего. Полный провал.
Он подождал еще немного. Затем включил. Валентин сидел в кресле, в той же позе.
— Что ты чувствовал?
— Ничего. Мне казалось, что ничего не изменилось. Ты выключал?
— Выключал. — Сказал Аллан. — С этим ясно. Ты возвращаешься к себе на той же точке, на которой ящик был отключен. Ты не устал? Может быть, на сегодня хватит?
— Может быть… — задумчиво сказал Валентин.