Утоли моя печали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А вы в Бога-то верите?

— Верю.

— Плохо вы в Него верите! Вот моя прабабка была верующая, так она всех прощала и никогда ни на кого не сердилась.

— Хорошая у тебя была, значит, бабушка?

— Да не бабушка, в натуре, а ПРАбабушка! Бабка-то у меня так себе была, училка вроде вас. Я ее и не знаю почти, ей некогда было внучкой заниматься. А баба Нюра и ее нянчила, и мою мать и меня еще успела! Так вот она на людей сердиться как бы совсем не умела. Это была такая типа святая женщина!

— А где сейчас твоя баба Нюра? Жива она?

— Давно померла, когда я еще в третьем классе училась.

— Она на пенсии была?

— На пенсии.

— Мне один знакомый учитель, когда я пожаловалась в учительской, как ты меня обманула, рассказал, что есть такие «лохотронщики», которые специализируются на старушках-пенсионерках. Являются к ним на квартиру в день получения пенсии, разыгрывают с ними какие-то фальшивые лотереи и выманивают их жалкие пенсии целиком, оставляя одиноких старушек без копейки в кошельке.

— Ну, блин, я б таких поубивала!

— А к тебе в агентство, надо полагать, приходили снимать квартиры исключительно новые русские, у которых денег куры не клюют? Ты им особняки за две тысячи рублей в месяц рублей предлагала в Англии или на Бермудах.

Молчание.

— Я не понимаю, Наталья, твоего возмущения: пока учитель работает за две с половиной тысячи рублей, его обчищают агентства типа вашего, а когда он выходит на полуторатысячную пенсию — его чистят ваши еще более оборотистые коллеги. За что же ты их убивать собираешься?

— Ирина, а как ваше отчество?

— Владимировна.

— Ну, так, блин, простите вы меня, Ирина Владимировна, ради Бога!

Я вспомнила Валеру и его формулу прощения, но долго, ох долго не поворачивался у меня язык! Наконец я выдавила из себя:

— Хорошо, Наталья Звягина: Бог простит и тебя, и меня.

— Спасибо! А теперь можно я рядом с вами пойду?

— Нет! Я тебя простила, но дела с тобой иметь не хочу!

— Атак нечестно! Баба Нюра говорила, что прощать надо так, как Бог прощает: что прощено — того как бы и не было!

Господи, и все-то меня сегодня учат верить Тебе, и все от Твоего имени!

— Ладно, иди рядом! Пятьсот рублей забыты, но сделай милость, постарайся говорить со мной по-человечески.

Она приблизилась и опять схватила меня за руку. Экое непутевое и несчастное существо! Может, после бабы Нюры ее уже и учить уму-разуму было некому… Невежество ее было необозримо! Хуже всего обстояло дело с нравственностью. Мне даже с помощью разговоров о бабушке не удалось ни на йоту сдвинуть ее с места: она стояла на том, что ее баба Нюра — исключение, а все остальное человечество готово на все ради денег, а потому она бабу Нюру помнила и любила, но жила по-волчьи, как все! Мне никак не удавалось поколебать ее «убеждения», и я решила пересказать ей «Бедных людей» Достоевского. Ну и удивила же она меня!

— Ирина Владимировна, так я типа не понимаю, чего ж ей надо-то было? Она ж своего добилась, вышла замуж за богатого! И этот Деточкин… А нет, Девушкин! — чего он девушку с пути-то сбивал? Был бы еще молодой, красивый…

— Как все запущено, Боже мой! — покачала я головой. И принялась пересказывать «Преступление и наказание»…

Мы долго, очень долго шли и разговаривали в темноте, а потом вдруг увидели, что пространство вокруг нас начало светлеть, дорога под ногами стала проступать сквозь тьму белесой длинной полосой. Случилось это тогда, когда мы заговорили о Евангелии. Я только что пересказала сцену чтения Евангелия Сонечкой Мармеладовой, рассказала про воскрешение Лазаря. Тут Наталья спросила, а читала ли я сама Евангелие, хорошо ли я его знаю? Как всякий человек, считающий себя интеллигентным, я прочла Новый Завет, потратив на это целую ночь и делая какие-то выписки; я посчитала, что этого достаточно, чтобы впредь иметь право при случае заметить, что Евангелие мною изучено. Так я Наталье и заявила: изучала, мол.

— Тогда объясните мне, как мог Отец Христа допустить Его распятие! Он же мог всех этих распинателей в асфальт закатать!

— Тогда не укладывали асфальт по дорогам.