— Откуда?
— Не поверишь, с побережья. Какой-то бедняга из Испании поставил свое судно в заливе, сам с семьей на лодке отправился в паб на ленч, оставив забортный мотор на лодке, не убрал шнур стартера, оставив его на моторе, а потом проливал слезы, когда ее увели у него из-под носа. Причитал, что в Испании никто не думает украсть лодку у другого парня, и не важно, что он все сделал для местных воришек, чтобы они могли легко похитить ее. А потом сетовал на агрессию корнуоллских рыбаков. Я напомнил ему, что Корнуолл находится на расстоянии доброй сотни миль отсюда, что испанские рыбаки значительно агрессивнее корнуоллских и никогда не соблюдают правил Европейского союза. Но он все равно заявил, что подаст на меня иск в Европейский суд по правам человека за то, что я не смог защитить испанских туристов.
Ингрем рассмеялся.
— Так что же произошло?
— Ничего. Я отвез его с семьей на его чертов пятидесятифутовый корабль, и мы не получили больше весточки о нем. Он, наверное, потребовал страховку, в два раза превышающую стоимость лодки, и при этом обвинял противных англичан в ее пропаже. Мы проводили опросы, конечно. Но никто ничего не видел. Хочу сказать: а почему кто-то должен был следить за ней? У нас здесь собираются сотни людей на выходные и праздники, любой мог завести ее без проблем. Я имею в виду: какой нормальный человек оставит лодку, не сняв забортный мотор? Мы считаем, что ее взяли угонщики, которые развлекаются по выходным и праздникам, а потом, когда она надоела, просто затопили ее.
— Какие же праздники здесь были?
— Конец мая. Школьная четверть. Место было переполнено.
— Испанец давал описание лодки?
— Скорее настоящий манифест. Все готово для страховки. Я наполовину уверен, что он хотел, чтобы ее украли, ведь тогда он мог получить огромные деньги.
— Можете прислать детальное описание лодки по факсу?
— Разумеется.
— Меня особенно интересует мотор.
— Почему?
— Потому что не думаю, что он был на лодке, когда она утонула. К счастью, он до сих пор остается у вора.
— Он что, тот убийца, которого ты ищешь?
— Очень может быть.
— Тогда, приятель, тебе повезло. У меня все серийные номера, благодарность нашему испанскому другу, и один из них серийный номер забортного мотора.
Глава 14
Глава 15
Во вторник утром Мэгги Дженнер сгребала солому в конюшне, когда во дворе дома Брокстон появились Джон Гелбрайт и Ник Ингрем. Спрятаться, укрыться в тени — такой была ее первая реакция, реакция на любого непрошеного гостя. Она не хотела, чтобы кто-то нарушал ее уединение.
В просвете между деревьями справа от конного двора можно было увидеть дом Брокстон, прямоугольное строение с покатой крышей, стенами из красного кирпича и верхними окнами с закрывающимися ставнями, и Мэгги наблюдала, как двое мужчин восхищались им, выйдя из машины.
Скромно улыбаясь, она привлекла внимание к себе, поднимая вилами грязную солому на входе в конюшню. Пот ручьями струился по ее лицу, когда Мэгги вышла на беспощадное солнце. Она чувствовала себя неловко и сожалела, что утром не оделась во что-нибудь более приличное, чем рубашку из клетчатой марлевки, которая облегала влажное от пота тело, как чулок, и протертые джинсы. Ох этот Ингрем! Даже не предупредил ее о приезде. Почти сразу Ник Ингрем заметил Мэгги и остался доволен тем, что хоть раз они поменялись местами — сейчас именно ей было жарко, именно она беспокоилась. Но выражение его лица оставалось, как всегда, непроницаемым.
Мэгги прислонила вилы к стене конюшни и вытерла ладони о свои уже давно грязные джинсы, смахнула волосы с потного лица тыльной стороной руки.
— Доброе утро, Ник, — произнесла Мэгги, — чем могу помочь?
— Мисс Дженнер, — обратился он, как всегда, с вежливым поклоном. — Это инспектор Гелбрайт из главного управления Дорсета. Он хотел задать вам несколько вопросов о событиях прошлой субботы.
Она внимательно осмотрела свои руки перед тем, как сунуть их в карманы джинсов.
— Не могу предложить руку для рукопожатия, инспектор. Вам не понравится то, чем они перепачканы.
Гелбрайт улыбнулся и окинул заинтересованным взглядом мощеный двор. По трем сторонам двора располагались конюшни, красивые старинные строения из красного кирпича с прочными дубовыми дверями, но только шесть из них были заняты. Остальные оставались свободными, двери раскрыты, на кирпичном полу нет соломы, корзины пустые. Видимо, дни, когда бизнес процветал, давно миновали. Они прошли мимо выцветшей вывески на входных воротах:
Повсюду были следы запустения и обветшалости — в крошащейся кирпичной кладке, которая разошлась по стыкам уже пару сотен лет тому назад, в растрескавшейся и отстающей краске, в разбитых стеклах окон в помещении для сбруи и в офисе, которые никто не побеспокоился или не мог позволить себе вставить.
Мэгги внимательно следила за его взглядом.