Стриптиз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ладно. Всяко бывает, такие фемины встречаются… — мозги выносит! Но он про Домну гадости трепать начал, панувать над ней пытался. Человечек… с гнильцой. Мало того, что от «гнилого корня», в смысле — из семейства с недостойной «культурной традиции», так и сам…

По службе — за ним серьёзных огрехов не было. А с бабами… Личная жизнь, «прайваси». Но человек — един в своих проявлениях. Если он свою женщину унижает, обижает, обманывает, то своего государя… Навык-то обмана уже есть.

Пуританство? Ванька-пуританин?! Ой, не смешите мои… подковы! У меня гарем — как у небольшого султана. Учебно-промышленный. Полное беззаконие. Даже по сравнению с шариатом.

Тогда — ханжа.

Кто? Я?! Про подковы — повторить?

Но я никого не обманываю.

Этот парень, уже — молодой мужчина — был мне…. неприятен. Я, естественно, этого не показывал. Но к себе не приближал, особых поручений не давал. Не гнобил, но и не продвигал. Парень отставал в карьере от своих сверстников из Пердуновки, его обгоняли уже и некоторые здешние новосёлы — очень талантливые ребята попадаются.

Так и с Городцом: первым от нас там был толковый мужик-инвалид — бывший вояка из Бряхимовского похода. Когда пошло освоение Оки, Николай прежнего фактора отправил на новое место. А Хохрякович получил это, «из второго ряда».

— Спокойно Николай. Я тебя ни в чём не виню. Рука в грамотках — его?

— Ну… вроде. Надо сличить.

— Сличи. Ещё. Спешно гонца из Балахны в Городец. Ты вызываешь Хохряковича сюда. Для отбора следующей партии товара.

— Да мы, вроде, не собирались, у него ещё…

— А у нас ложек деревянных избыток образовался. Или — свистулек глиняных. Придумай.

Николай с Драгуном ушли, а я проехался хорошенько по мозгам Точильщику.

Возможно, это не предательство — просто глупость. Хочется надеяться. А возможно вся троица там — изменники. Хотя — вряд ли. Иначе бы отчёты тамошнего точильщика шли вместе с отчётами Хохряковича и их бы подтверждали.

Мы долго просидели с Точильщиком. Проговаривали разные варианты, например, реализованный здесь «отзыв агента втёмную». Метод широко известен по практике НКВД в конце тридцатых, хотя применяется всеми разведками.

У меня в голове куча всяких надёрганных, вычитанных, типовых ситуаций. Но большая часть — здесь впрямую технически нереализуема. Надо выделить суть, тактическую изюминку. И оправить в местные декорации.

У ребят нет такого опыта, думать в ту сторону не умеют. Начинаем представлять ситуацию — разумен, логичен, аккуратен… И упускает очевидные, на мой взгляд, вещи.

Как здесь.

— Почему рапорты — одной рукой писаны?

— Ну… Может, заболел. Руку, там, повредил.

— О таком инциденте в рапортах — ни слова. Особенность в почерках — видна, но ты не обратил внимание, потому что все привыкли царапать бересту. Нет навыка определять автора по почерку в скорописи. Хотя — знаешь. Дальше. Как можно было пропустить выход отряда мытарей из города — могу понять. Но как пропустить их возвращение?

— Ну… может, через дальние ворота?

— В Городце нет дальних ворот! Там только одна воротная башня! Которая — «с перерубом лагами по высоте». Но не в этом дело. Возвращение отряда, даже такого, можно спрятать. Но нельзя подвязать языки вернувшимся. И их близким. На торгу, в посаде должен быть об этом трёп! Оба — точильщик и приказчик — должны были это слышать. Почему нет в рапортах?!

— Виноват. Готов ответить. По всей строгости. Руби голову мою бестолковую.

— Найду толковее — срублю. Пока изволь сам с этим дерьмом разбираться.

Точильщик ушёл. Я походил по своему балагану. Вроде — всё правильно. Но… Ладно, спать — утро вечера мудренее.

Поспать до утра не удалось. Среди ночи меня подняли — дежурный телеграфист прибежал:

— С Балахны сигналят. Малец с Городца прибежал. С того двора, где наши стоят. От тамошнего хозяина передал: Ваших, де, всех — воеводы Радила стража повязала и в поруб вкинула. За на торгу покражу. Завтрева — светлое воскресенье. А в понедельник, говорят, суд да казнь будет.

Окончательно я проснулся уже в обнимку с засёдланным Гнедко. Чарджи негромко шипел на строящихся мечников Салмана и стрелков Любима. «Витязи» были недовольны подъёмом «по тревоге». Салман рявкал и объяснял. Как он снимет с недовольного броню. Вместе со шкурой. И куда потом ему всё засунет. «Ку-у-у!».