Стриптиз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ноготок с подручными приступил. Баба заорала. Народ вылупился и отодвинулся. Только приведший её панк рискнул поинтересоваться:

— Ну и хорошо. Раз ты принял выкуп — мы пойдём.

— Стоять. Твоё имя? — Тырпыр — дикий голубь… Так вот, голубок — не тыркай. Пока не пыркнули. Построй людей, перечитай. Мой отрок — всех перепишет. Потом встанешь со своим отрядом вон там. Кто уйдёт — умрёт. И ты — тоже.

— Это… нечестно! У нас уговор! Ты бабу взял — дай свободный проход!

— Где ты видишь бабу? Бабы — в полоне, полон ещё не делили. А это не баба — это оружие. Наконечник копья, направленный в сердце орды. Ты им пользоваться не умеешь. Поэтому, на время боя, это оружие беру я. Иди.

На снегу, в одной коротенькой рубашке, на коленях, с вывернутыми руками и распущенными в беспорядке волосами, княгиня выглядела несколько иначе. Чем десять минут назад. Рядом, на овчине, лежала её одежда и украшения.

— Ноготок, а где крест?

— Не было.

— Ты! Ты сдохнешь страшно! Он выпьет твою кровь, выжжет твои глаза, съест твою печень… А-а-а!

Женщина пыталась отстаивать своё достоинство. Свои права. Которых, по моему мнению, у неё нет. Я просто ухватил ком рыхлого снега и сунул под рубашечку. Ком большой — хватило от низа её живота до горла.

— Ты — не княгиня, ты — не рюриковна. Ты — курва. Ты ушла к Башкорду своей волей. Не спросив ни отца с матерью, ни братьев, ни родню мужа покойного, в дом которого ты вошла. Ты бросила сына, ты бросила род Рюрика, ты оставила родину, ты предала веру. Даже крест сняла. Чтобы понравиться своему… козлу. Ты — бесчестная и безродная дрянь. Изменница. Изгойница. Подстилка в юрте. Кусок пока живой падали с глазами. По делам твоим — с тобой и будет.

Ей заткнули кляп и завернули в тулуп. У меня начали прорисовываться намётки будущего боя, в котором эта… ханум-княгиня должна была сыграть свою роль.

Её молоденькая служанка оказалась куда более сговорчивой. И — разговорчивой.

Становище хана размещалось в середине дуги у южной опушки леса. Воинов там оказалось мало, потому что хан с нукерами и слугами ушёл на юг — проверять кочевья, раскиданные по притокам. Его ожидали через несколько дней, но он мог явится быстрее — гонцов к нему успели послать.

Девка была… ничего. И явно напрашивалась. Но… не знаю у кого как, а мне вот это предбоевое состояние, напряжение всех эмоциональных сил, ожидание неизвестности, возможно — смерти… Я, конечно, законченный лесбиян. В смысле — люблю женщин. Но чисто мужские забавы, особенно с привкусом собственной погибели — занимают меня более.

Стремление всё предусмотреть, расставить отряды, поддержать людей, наказать трусов…

Ждать. Терпеть. Прислушиваться. Готовиться…

Извини, красавица, не до тебя.

Земляничный ручей находился ближе к восточному краю дуги становищ. На третий день оттуда, с восточного края, пришёл последний отряд. Оставались дальние отряды с западной стороны.

Ждём. Терпим. Готовимся.

У нас оказалось довольно много кыпчакских коней с упряжью, и мы попытались сформировать из мордвы конную полусотню.

А из кого?! Ни один из здешних народов, включая пришедших со мной литвинов и нурманов, наездниками не являются.

Как прикалывались греки, когда Святослав-Барс в Доростоле заставил свою дружину на конях биться — известно. С тех пор на «Святой Руси» выучка у гридней изменилась. Но здесь-то — нет!

Мои… Я видел чего стоило Ивашке, Чарджи и Салману выучить моих людей конному бою. Марш был долгий, тяжёлый. Моих… поберегу. А вот из местных что-то…

Глупость, конечно. Что ничего приличного не получится — сразу было понятно. Но людей развлекало. И тех, кто на коня влезал, и тех, кто со стороны смотрел.

Наездники из них… Чингачгука в галопе представляете? «Матросы на зебрах»… Лесовики — отличаются. Отсутствием тельняшек.

Полста красномордых от ветра здоровых бородатых мужиков от всей души молотят маленьких трофейных кипчакских тарпанов под брюхо своими фирменными восьмиугольными лаптями и дико вопят, размахивая топорами… Страшное зрелище. Половцы увидели и ускакали. Вот этот, последний отряд с востока, и смог пройти.

На шестой день пришёл Вечкенза. С красными пятнами на отмороженном, посечённом степным ветром, лице. Он шёл с западного края фронта атаки. Две сотни вёрст непрерывного форсированного марша. Днём и ночью. По снегу, на ветру и холоде. Ожидая атак противника, убегая и отражая их. Собирая отставших от других отрядов, добивая уцелевших врагов, добивая раненых своих, отбиваясь от яростных наскоков взбешённых батыров и джигитов.

Глубокий снег помогал лесовикам. Но не везде в степи лежали сугробы. Хабар и полон пришлось бросать. Пленных резали и раскладывали на дороге. Мужчинам отрезали половые органы и вкладывали в рты. Женщинам — вспарывали животы и отрезали груди. Всем — вырезали языки, выкалывали глаза, перебивали голени, суставы…

Племенная, народная война. «Мы — люди, вы — скоты».