— А князь-то Рязанский, Калауз-то… Вздумал со Зверя Лютого пошлину за хлеб брать… Идиот! Прости господи.
— Ну?
— Не нукай! Сдох! В церкви! В двунадесятый праздник! С пресвитером во всём облачении! С дарами, покрывалами и сосудами! Сгорел! Дымом изошёл! Со всеми домашними и присными. Даже и косточек не осталось! Метёлкой, говорят, сметали! А ты говоришь…
Яркие рассказы Бени производили впечатление. Но даже и люди недоверчивые, рациональные понимали: не мог Всеволжск так стремительно подниматься. Не бывает так!
Явно — без волшбы дело не обошлось.
Не то, чтобы русские люди боятся бесовщины. На «Святой Руси» двоеверие — норма жизни. Каждый имел дело с колдунами, волхвами, знахарями, ведьмами и ведунами… В каждом доме — домовой, в каждой бане — банник. Леших с водяными — только за забор глянь — как собак нерезаных. У каждого православного — рядом с крестом на груди — науз висит.
Вот вы достоверно знаете, что на земле есть многоголовые огнедышащие летающие драконы. Змеи-горынычи. Явление природы. Нечастое, но вполне известное, в книгах описано, сведущие люди сказывали. Да сам Святой Георгий лично — с ними воевал! И — победил! Правда — не всех. Впереди, по маршруту следования — целое гнездо.
— Товарищи космонавты! Верите ли вы в инопланетян?
— Никак нет! Не верим! Но они очень мешают работать.
Конечно, если ты — бродячий богатырь, то можно очертить голову, помолиться Силам Небесным и, с отеческим благословением, пойти и срубить горынычам бóшки. Ну, или самому костьми лечь.
Но ежели вы человек серьёзный, торговый, то… надо же оценивать риски!
— Дык… эта вот… и где ж нам теперя торг вести? Ты, мил человек, видать, в здешних делах собаку съел. Большую и бешеную. Не в обиду будь сказано. Подсказал бы чего.
— Хорош у вас медок, люди добрые. За… забор… заборисистый. И-ик. Насчёт торга… дело, конечно, ваше… только… Про Булгар — забыть. Идти вам в… ик… в Ярославль, славный город. Там власть Суждальская. Там Зверь Лютый сильно-то… не забалуется. Князь Андрея-то по-опасается. Приказчикам Всеволжским — там подворье должно быть поставлено. Может, чего из ваших товаров… ик… купят. И своего продадут.
— А Булгар?
— А в ж… его! Ик.
После чего Беня, старательно держа «умное» лицо, поддерживаемый сопровождающими, ибо ноги его, как часто бывает после медовухи, вовсе не ходили, удалился. Вскоре Всеволжский караван вывалился в Волгу и пошёл вверх. А гонец на ботнике — резво побежал вниз, ко мне.
«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».
Эту давнюю русскую мудрость новгородцы повторяли друг другу неоднократно. Допивая медовуху и выкладывая своими языками разные собственные правды. Которые у каждого — «на уме».
Были вспомнены и другие известные истины.
«Не зная броду — не суйся в воду», «Пошло поле не по двору, так катись оно под гору», «Таков наш рок, что вилами в бок». Вспомнили и про сову с галкой и палкой.
Новогородцев я так и не дождался — Беня оказался убедителен. Впрочем, это общее свойство удачливых купцов: кто не мог убедить своих контрагентов — потомства не оставил.
Поторговав ещё три дня на Унже, купцы двинулись обратно. Удачно получилось — к этому времени Беня, размахивая грамоткой от Боголюбского, уже выбил из Ярославского посадника подворье для фактории.
Тоже — с приключениями.
Глава 484
У Бени в руках каблограмма. Получить из Боголюбова нормальную княжескую грамоту с вислыми печатями мы не успевали по срокам. Поэтому я сразу просил Боголюбского послать гонца в Ярославль.
— Господин посадник! Изволь видеть слова князя твоего Андрея Юрьевича. Велено дать нам место, самое высокое в детинце. Для построения вышки сигнальной и обустройства усадьбы торговой.
— Чего? Слова? А печати где? Грамотки княжеской нет? — Иди. Ну! Пшёлты!
Беня пришёл к ушкуям довольный.
— Чему радуешься? Тебя ж выгнали!
— Э, ерунда. Грамотка от князя у посадника есть. Иначе бы меня не словами, а батогами со двора гнали. Это он мзду вымогает. Я с его стольником перекинулся словечком. Посадник хочет двести, стольник полста.