Али ошеломленно смотрела на женщину, которую всегда считала неуязвимой. Мама рыдала так, что, казалось, ее горе никогда не иссякнет.
«Из-за меня! — подумала Али, задыхаясь. — Из-за меня!»
— Мама!
Лора вскинула голову, вскочила, пытаясь взять себя в руки, — но не смогла. Растерянная, разбитая, она снова опустилась на скамью. Она слишком устала, была слишком опустошена, чтобы продолжать сражение.
— Я не знаю, что еще можно сделать. Я просто не знаю, что делать… Я больше так не могу!
Паника, стыд, еще какие-то непонятные чувства охватили Али. В мгновение ока — только бы мама не ушла! — она оказалась около Лоры и обхватила ее руками.
— Прости, мамочка, прости! Прости меня!
А в это время за стеной тисов Кейла вцепилась в руку Майкла.
— Мама плачет! Как сильно мама плачет!
— Я вижу. — Ему невыносимо было смотреть на ее слезы и знать, что не в его силах остановить их. — Все будет хорошо, малышка, — он поднял Кейлу на руки и пошел назад; девочка уткнулась в его плечо. — Им просто надо разобраться, вот и все. Не будем им мешать.
— Я не хочу, чтобы она плакала! — всхлипнула Кейла.
— Я тоже не хочу, но иногда слезы помогают.
Кейла откинулась, уверенная, что он удержит ее.
— А вы когда-нибудь плачете?
— Нет, вместо этого я совершаю всякие глупости: говорю плохие слова, ломаю вещи…
— И это помогает?
— Обычно помогает.
— А можно нам сейчас что-нибудь сломать? Майкл улыбнулся ей. Господи, ну и характер!
— Конечно. Давай найдем что-нибудь хорошее и сломаем. Только мне все равно придется наговорить плохих слов.
В пятнистой тени густой листвы Лора прижимала к себе дочку, утешала ее, утешала себя.
— Все хорошо, Али. Все хорошо.
— Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела!
— Я никогда не смогла бы ненавидеть тебя. Что бы ни случилось. — Лора приподняла залитое слезами личико.
«Мое дитя, — подумала она, утопая в любви, к которой примешивалось чувство вины и горя. — Мой первенец! Мое сокровище!»
— Я люблю тебя, Алисой, я так сильно тебя люблю! И ничто никогда не сможет изменить это.
— Но ты ведь перестала любить папу… Сердце Лоры снова разлетелось на тысячу осколков. Ну неужели все должно быть так сложно?!
— Да, перестала. Но это совсем другое. Али, я знаю, что это трудно понять, но это — совсем, совсем другое!
— Я знаю, почему он ушел, — медленно проговорила Али, Она заставила маму плакать — что может быть отвратительнее? Зато теперь ей не страшно, и она скажет все. — Это я виновата.
— Нет! — Лора обхватила ладонями лицо дочки. — Нет, это не твоя вина!
— Моя. Он не любил меня. Я всегда старалась быть хорошей: я так хотела, чтобы он остался и любил нас! Но я была ему не нужна, и он ушел.