— Настоящий шестизарядник, — похвастал он, поднимая так, чтобы Джеку было видно. — Старье, но работает как часы. — Другой рукой он снял со стойки длинный, тонкий нож для нарезки филе.
Револьвер он приставил к виску Джека и лишь затем перерезал путы на его запястьях.
Попятившись, Гурман вернул нож на место, не сводя дула револьвера с распростертого на столе узника. Нельзя сказать, чтобы Джек был готов прыгнуть на своего похитителя: руки отказывались ему подчиняться.
— Садись, — сказал Гурман.
— Не могу, — ответил Джек. — Ты отбил мне руки, помнишь?
Похититель потянулся вперед, ухватил Джека за волосы и усадил силой. Джек попытался удержаться в таком положении, но руки не выдержали веса; стоило Гурману отпустить его скальп, как он рухнул обратно; завопив от боли, пронзившей его от запястий до плеч.
Гурман предпринял вторую попытку, одновременно дернув Джека на себя — так, что его зад проехал вперед, а ноги согнулись в коленях. Нагнувшись, Джек сумел удержать равновесие, но голова, скатившись, приземлилась между его широко разведенных ног. Она без выражения глядела на него, словно говоря: «Эге, да ты ведь тот самый парень, что отрубил меня!» Руки Джека повисли по бокам туловища — никчемные, ни на что не годные колбасы, фаршированные стонущими от боли мышцами.
— Так, — сказал Гурман, вновь отступая на шаг. — Мне кажется, в этом чудесном ларце спрятано сокровище. Давай-ка, достань его.
— Как скажешь, — покорно сказал Джек. Он не видел ни малейшего смысла сопротивляться.
Движения рук требовали болезненных усилий, но пальцы работали без проблем. Джеку удалось перекатить голову затылком кверху, чтобы та перестала на него пялиться.
— Крышечка откручивается сама или мне понадобится открывалка? — спросил он.
— Запусти руку в шею. Там, над глоткой, есть разрез. Покопайся в нем.
«Еще бы его там не было, — думал Джек. — Я сам его сделал. Жаль только, что не догадался засунуть туда тридцативосьмикалиберный».
На миг Никки замерла на месте, потом метнулась внутрь и захлопнула за собой дверь.
Она крутила головой, озираясь. Если Гурман явится на шум из трейлера, ей понадобится где-то спрятаться… Затем она увидела дверь в дальней стене ангара, позади каких-то блоков, похожих на снаряды для подготовки тяжелоатлетов. Что, если Гурман выскочит на нее оттуда?
В дальнем углу, рядом со слоном, лежали тюки спрессованного сена. Ни о чем больше не думая, она подбежала к этому сеновалу и скорчилась за тюками. Слон удостоил ее озадаченным взглядом.
Никки услышала, как приоткрылась дверь в глубине ангара.
О чем я думала? Это ведь Гурман. Надо просто сунуть дуло ему под нос и нарядно упаковать для Джека.
Вот только этот тип не станет падать в обморок, как это случилось с Дорожным Патрулем, правда? Нет. Почему-то Никки не смогла вообразить, чтобы мужик, который держит здоровенного слоняру в сарае за домом, испугался женщины с пистолетом в руке. Похоже, придется стрелять; почувствовав в себе холодную уверенность, Никки решила, что сможет, не дрогнув, нажать на спусковой крючок.
Но что, если это кто-то посторонний, а вовсе не Гурман? Что, если он поручил забрать посылку какому-то доверенному лицу или просто местному дурачку, которого нанял кормить свой чертов зверинец?
Послышались шаги.
Гурман резко оглянулся на дверь, затем снова уставился на Джека.
— Все понятно, — сказал он. — Ты работаешь в паре с Дорожным Патрулем, так? Значит, это он там бродит.
У Джека были свои догадки, но он оставил их при себе.
— Ну, ты совсем дурак, — сказал он, выдавив смешок. — Думаешь, все смекнул? Там никакой не Дорожный Патруль… Это я — Дорожный Патруль. Ты пытал не того парня… господи боже, ты даже не сообразил, что Джинн-Икс — женщина.
К этому Гурман обязан прислушаться. Хорошо… Решив, что ключи от «Волчьих угодий» в руках у Никки, он дважды подумает, прежде чем убить ее. Джек продолжал:
— И она тоже явилась не одна. Видишь ли, мы тут кое о чем переговорили и пришли к выводу… Короче, мы считаем тебя долбанутым психом. А поскольку нам так и не довелось позабавить себя охотой, мы решили восполнить этот пробел.
Он вперил взгляд в Гурмана, пытаясь изобразить на лице зловещую ухмылку.
— Бедный ты засранец… Там, за дверью, ходит Патрон.
Гурман судорожно сглотнул слюну.