История философии: Учебник для вузов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эта даршана является одной из самых ранних философских традиций в Индии. Некоторые ее идеи и представления встречаются в ведической, эпической и законодательной литературе. Легендарным основателем школы считается Капила, автор недошедших до нашего времени «Санкхья-сутр». Классическое учение даршаны представлено в сочинении «Санкхья-карики» Ишвара Кришны (V вв.), выполнившего в традиции роль базового текста: именно на этот трактат последующие мыслители писали свои комментарии. Своеобразие философской доктрины санкхьи заключалось в том, что ее мыслители попытались исчислить все категории, с помощью которых возможно описать мироздание. Этот интерес и выражен в названии: «санкхья» и означает « счет», « перечисление ».

Дуализм. Учение классической санкхьи представляет собой философский дуализм, поскольку в основе всех теоретических конструкций лежит представление о двояком начале мира. Первое начало — Пракрити, или Прадхана. Это вечная, непроявленная первоматерия, изначально обладающая тремя качествами (гуна): «саттва, раджас и тамас — так следует знать три качества. Они своим следствием имеют признаки: спокойствие, удовольствие, страдание» (1: 561). Саттва связана с гармонией, умиротворенностью и олицетворяет светлое, раджас обозначает страсть, стремление и ярость, а тамас имеет отношение к невежеству, бездействию, мраку и тьме. Пракрити активное бессознательное начало. Взаимодействием качеств объясняется разнообразие мира. Первоматерия и ее продукты не являются самопроявляющимися и для своего проявления нуждаются в свете другого начала — Пуруши. Под Пурушей в санкхье понимается духовная бездеятельная субстанция, представляющая собой вечное сознание. Пуруша не имеет качеств. Но он «вкушает плод», т. е. наслаждается не им воспринятыми объектами.

Проявление мира. Процесс взаимодействия Пракрити и Пуруши приводит к проявлению разума (буддхи), именуемого также Великим (махат). Функция разума заключается в обнаружении, различении себя и других. Ум порождает самосознание (ахамкара), дающее ощущение «Я» и «мое». Если в самосознании доминирует качество тамас, то из ахамкары появляются 5 тонких не воспринимаемых чувствами сущностей пяти элементов (танматра), а затем танматры производят сами грубые элементы. Если же в самосознании преобладает саттва то ахамкара порождает шестнадцать категорий: 5 органов восприятия (слух, зрение и т. д.) 5 органов действия (глаз, ухо и т. д.), 5 танматр и ум (манас). Таким образом, сетка основных категорий философской системы санкхья состоит из 25 понятий, которые описывают взаимоотношения Пракрити и Пуруши как на уровне Вселенной, так и на уровне отдельного индивида. Связь между первоматерией и духом такая же, как между слепым и хромым: Пуруша, в силу своей неспособности к действию, вовлекается Пракрити в ее активность, оставаясь при этом совершенно не затронутым ею.

Познание. Познавательный «аппарат» в санкхье состоит из разума, самосознания, ума и чувств. При помощи этих средств объект воспринимается познающим субъектом. Когда предмет воздействует на чувства, ум обрабатывает впечатления, формируя восприятие. Далее, самосознание соотносит его с собой, а разум дает целостное представление об объекте. Ум, распространенный по всему телу, удерживает впечатления и склонности прожитых жизней, которые проявляются при соответствующих условиях. Санкхья признает три источника достоверного знания: восприятие, вывод и авторитетное свидетельство. Критерием истинности полученного с помощью этих средств знания выступает его применимость на практике. В трактовке причинно-следственных связей философы этой школы выступали сторонниками теории о пред-существовании следствия в причине (саткарьявада), противопоставляя свои взгляды Вайшешике и ньяе.

Освобождение. Под освобождением (мокша) в санкхье, как и в подавляющем большинстве школ, понималось полное прекращение всяких страданий. Иными словами, задача адепта — освободить Пурушу от влияния Пракрити, причем этот процесс разворачивается как на космическом, так и на личностном уровне. Причина пребывания души в сансаре — неведение, отождествление себя с телесной оболочкой. Поэтому главным средством для достижения мокши философы санкхьи считали истинное знание, заключающееся в постижении различия между духом и материей. Обрести освобождение можно при жизни. Классическая санкхья являлась нетеистической системой, так как не признавала идею Бога. Если санкхья развертывает схему мирового развития, описывая взаимодействие двух противоположных начал, то родственная санкхье йога показывает, как освободить одно начало от влияния другого.

Йога

Возникновение йоги как философской системы связывается с именем Патанджали. Этому легендарному мудрецу приписывалось авторство «Йога-сутр» (II в.), на текст которых был написан ортодоксальный комментарий Вьясы (III —IV вв.). Дословно «йога» означает «связь», «соединение», что поясняет техническую сторону йоги, задача которой — связать воедино все способности человека, направить их в нужное русло с целью достижения свободы духа от телесной оболочки. Всю философскую картину мироздания эта даршана позаимствовала у родственной ей в теоретическом отношении санкхьи. Вклад самой йоги заключался в детальной разработке пути освобождения души от материального мира. Но если санкхья представляла собой нетеистическую доктрину, то йога зачастую называлась теистической санкхьей, поскольку признавала Бога (Ишвара). Именно близость философскогоучения той и другой даршаны дала основание джайнскому мыслителю Хариб-хадре исключить йогу из списка шести даршан.

Путь освобождения. Центральная тема «Йога-сутр» заключается в описании того, каким образом освободить сознание (читта) от влияния материи с ее качествами: саттва, раджас и тамас. Для очищения сознания от ложных представлений необходимо последовательно пройти восемь ступеней: во-первых, яма — воздержание от пяти пороков (насилия, лжи, воровства, нецеломудрия и привязанности); во-вторых, нияма — приобретение благих привычек и навыков тела (система телесного очищения посредством омовения водой) и души (размышление о Боге, рецитация его имени, культивирование добрых чувств); в-третьих, асана — практика определенных поз при медитации; в-четвертых, пранаяма — регулирование дыхания; в-пятых, пратьяхара — способность отвлекаться от органов чувств и всего внешнего мира; в-шестых, дхарана — удержание ума на одном предмете; в-седьмых, дхьяна — созерцание выбранного предмета размышления, собственно медитация как таковая; и в-восьмых, самадхи — высшее сосредоточение сознания, конечная ступень йогических упражнений. Достичь подобного уровня психического развития человеку помогает Бог (Ишвара). Представители этой даршаны верно подметили некоторую теоретическую трудность у санкхьяиков при объяснения того, почему пассивный по своей природе Пуруша вовлекается в активность первоматерией. С точки зрения йоги подобное соединение возможно благодаря Богу. Взаимодействие телесной и духовной субстанций на индивидуальном уровне регулируется соотношением у человека добродетели и порока (адришта).

Познание. Йога, вслед за санкхьей, признавала в качестве средств познания восприятие, вывод и авторитетное свидетельство. Однако ее представители полагали, что эти праманы не предоставляют абсолютно достоверного знания (как это утверждали санкхьяики). Подлинное знание дает только йогическая практика.

Миманса

Эта даршана, помимо названия «миманса» (букв.: «исследование», «изучение») имеет еще одно, уточняющее, наименование — «пурва-миманса», т. е. «ранняя миманса» в отличие от последующей, или высшей (уттара), мимансы, под которой понималась еще одна ортодоксальная школа — веданта. Традиционным родоначальником мимансы считался мифический Джаймини, автор «Миманса-сутр» (II в. до н. э. — II в. н. э.). Классическим комментарием на сутры Джаймини был текст Шабары (IV—V вв.). Первоначально миманса формировалась как довольно узкая техническая область интерпретации Вед. Собственно философскую окраску обсуждаемые проблемы приобрели в процессе противостояния мимансаков другим брахманским школам.

Мир. Картина мироустройства в мимансе схожа с подобным же описанием в школе Вайшешика: тела состоят из вечных атомов четырех великих элементов и пребывают в пятом — непрерывном эфире, в пространстве и времени. Вселенная управляется безличным законом кармы. Помимо тел существует множество индивидуальных вечных душ, перевоплощающихся в соответствии со своими деяниями. Но в отличие от вайшешиков мимансаки не признавали высшей души и даже более того — отрицали существование Бога-творца. Своеобразие доктрины этой даршаны заключалось в том, что, считая каждое слово Вед абсолютно и всегда истинным, последователи Джаймини видели в ведийских богах всего лишь «приложение» к ритуалу.

Дхарма. Согласно мимансе, цель человеческой жизни состоит в соблюдении основного морального закона — дхармы. Однако человек своими собственными силами не может постичь дхарму. Но есть традиция, авторитетное свидетельство Вед, воплощающее в себе вечную, незыблемую истину, не зависящую от времени и места. Сами Веды мимансаками считались вечными. Аргументы, приводимые философами этой даршаны, состояли, во-первых, в ссылке на несотворенность Вед людьми (поскольку в традиции Веды никому не приписываются); и во-вторых, на положение о вечности звука. Первый довод понятен и может иметь силу только в контексте индийской культуры, где сочинения всегда приписывались какому-нибудь (пусть даже легендарному или мифическому) автору. Второй аргумент отсылает к учению самих мимансаков об отношении слова к обозначаемому им предмету. Основным положением данной теории является утверждение о неслучайной и неразрывной связи между словом и предметом. Люди думают, что они договорились называть корову «коровой», тогда как на самом деле связь между первым и вторым не зависит от человеческого ума. Связь эта существует необходимо. Итогом всех этих рассуждений и стало заявление о том, что звуки, составляющие Веды, вечны. Поэтому мимансаки и выводили дхарму из Вед: «дхарма есть то, что имеет своим признаком предписание Вед» (1: 567). Веды же учат, что дхарма человека состоит в участии и совершении жертвоприношений. Ритуал важен сам по себе, и жертва, приносимая в нем, является самоценной. Жертвоприношения совершаются не для того, чтобы добиться благорасположения богов, а для обретения определенного «плода». Этот «плод» — таинственная чудесная сила, называемая «апурва» (букв.: «не бывшая», «не первая»). В начале ритуала она отсутствует, но и не приходит ниоткуда извне, а «вырастает» из глубин жертвоприношения. Апурва возникает постепенно, и ее накопление в течение всей жизни, рассматриваемой (согласно ведийской традиции) в качестве длительного жертвоприношения, является главным благом (нихшреяса) человеческой жизни. Именно это и ведет к обретению блаженства души. Несмотря на то, что жертвы приносятся богам, роль последних в учении мимансы крайне незначительна: боги играют «вспомогательную» роль в ритуале, основная цель которого — появление апурвы.

Познание. Первоначально мимансаки признавали три источника достоверного знания (прамана): восприятие, вывод и авторитетное свидетельство. Последнее рассматривалось одними представителями мимансы только как слово Вед, другими — и как всякое устное достоверное свидетельство. Впоследствии к трем праманам прибавились еще аналогия, допущение и отсутствие, под которым подразумевалось, что «человек узнает не через восприятие и вывод, а из самого факта невосприятия в данном месте» (1: 568).

Веданта

Школа веданта (букв.: «завершение Вед») является вершиной брахманской философской мысли. В рамках этой даршаны окончательно оформилось философское учение, истоки которого содержались в Ведах и их наиболее философской части — Упанишадах (букв.: «сидение около [ног учителя]»). Поскольку веданта с одной стороны продолжала традицию Вед, а с другой — подняла эту традицию на принципиально новый теоретический уровень, давфилософскую интерпретацию базовым категориям (атман, Брахман и т. д.), то эта школа имела еще одно название — «уттара миманса» (букв.: «высшая миманса»). Родоначальником этой даршаны считался Бадараяна, автор коротких «Веданта-сутр» (между II в. до н. э. и II в.). Комментаторская традиция веданты, в свою очередь, положила начало нескольким философским школам в рамках самой даршаны.

Адвайта-веданта. Основателем адвайта-веданты (букв.: «не-двойственная веданта») стал Шанкара (VIII —IX вв.), написавший несколько комментариев на Упанишады, «Веданта-сутры» и другие тексты брахманской литературы, а также ряд самостоятельных сочинений. Основной тезис Шанкары заключался в утверждении не-двойственности реальности. Согласно его учению, существует реальность, которая является самоочевидной, непосредственно воспринимаемой и достоверной — это реальность Я: «Я лишен свойств, бездеятелен, вечен, не ведаю колебаний, незапятнан, неизменен, лишен внешнего облика, всегда свободен, чист» (1: 579). Представление о Я предшествует всему, в том числе и потоку сознания. Я — это духовная сущность, душа (атман), чья природа — сознание. Именно атман освещает все познавательные способности, подобно тому/как светильник освещает сосуд и другие предметы. Он же освещает и самого себя. Природа атмана тождественна природе высшего духовного начала — Брахмана. «Вечный, чистый, свободный, единый, неделимый, блаженный, недвойственный, действительный, знающий, бесконечный — таков высший Брахман, таков поистине Я» (1: 579). Это описание высшей реальности, Брахмана, как обладающего качествами (сагуна брахман) и проявляющего себя в качестве Бога (Ишвара). Таким его представляет традиция Вед. Последние же, будучи проявлением разума Брахмана, имеют вечное, непреходящее значение. Но Веды как совокупность слов, букв, предложений (Веды как тексты) начали существовать при сотворении мира Ишварой и прекратят свое существование с разрушением Вселенной.

Однако подлинная природа высшей реальности неописуема. С этой точки зрения Брахман представляется как лишенный всяких атрибутов и качеств (ниргуна брахман). Все, что можно сказать об истинной природе первичной реальности, это «ни то — ни то» (нети — нети). Брахман находится за пределами всякого эмпирического познания, и поэтому сказать о нем нечто можно только лишь путем отбрасывания всяких характеристик. Если Шанкара интерпретирует Брахмана как единственную подлинную реальность, то мир в его доктрине по отношению к этой реальности выступает в качестве иллюзии (майя) Брахмана, или его игры (лила). Мир подобен сновидению и не существует независимо от сновидца. В основе принятия мира как самостоятельно существующего лежит неведение (авидья), которое также является причиной ложного утверждения о существовании индивидуальных душ. Таким образом, адвайта отрицает всякое самостоятельное существование какой бы то ни было реальности, кроме Брахмана.

Вишишта-адвайта. Другой философ веданты, Рамануджа (XI-XII вв.), представил несколько иную трактовку взаимоотношений мира и Брахмана, получивший название вишишта-адвайта (букв.: «ограниченная не-двойственность»). Рамануджа обратил внимание на то, что высшую реальность Шанкары невозможно постигнуть с помощью каких бы то ни было средств познания: ни восприятием, ни выводом, ни даже с помощью Вед. Подход адвайты подрывает не только философское осмысление первичного бытия, но религиозную жизнь с ее опытом непосредственного восприятия и поклонения Богу.для Рамануджи Брахман — это прежде всего высшая индивидуальность, которая описывается в традиции Вед с помощью качеств: бытие (сат), сознание (читта) и блаженство (ананда). Наиболее значимые атрибуты Бога — сострадание, любовь, могущество и знание. Высшая реальность, Брахман, выступает одновременно и как Бог-хранитель мироздания — Вишну. Весь мир и все сущее в нем изначально содержатся в Боге. Мир и Бог соотносятся друг с другом как часть с целым. Вишну творит мир не иллюзорно (как у Шанкары), а на самом деле, и управляет миром подобно тому, как царь господствует над своим царством. Преодолеть пропасть между господином (Вишну) и слугой (индивидуальная душа) можно только благодаря преданности (бхакти) души Богу и милости Бога. Таким образом, для Рамануджи мир и индивидуальные души, будучи творением Вишну, тем не менее имеют относительно самостоятельную реальность.

Двайта-веданта. Мадхва (XIII в.) сформулировал учение о полном различии между миром и Брахманом, получившее название «двайта-веданта» (букв.: «двойственная веданта»). В этой версии веданты Брахман также понимается в качестве высшей реальности, чьи атрибуты абсолютны. Но существует 5 вечных различий между: 1) Вишну (Ишвара) и индивидуальными душами; 2) Ишварой и неодушевленными предметами; 3) душами и предметами; 4) различными душами; 5) различными предметами. Эти различия реально существуют, и преодолеть их может только воля Бога.

В рамках веданты возникло еще несколько вариантов решения этой проблемы. Так, Нимбарка (XIV в.) учил, что Брахман, мир и души не являются ни абсолютно различными, ни абсолютно тождественными друг другу. Позже Валлабха (XV в.) попытался вернуться к идеям Шанкары, представив версию шуддха-адвайты (букв.: «чистая не-двойственность»), утверждая, что мир реален и представляет собой тонкую форму Брахмана, а душа есть его часть.

«Бхагавадгита»

Произведение под названием «Бхагавадгита» (букв. «Песнь о Бхагавате», или «Божественная песнь») составляет часть шестой книги древнеиндийского эпоса «Махабхарата», посвященного рассказу о противостоянии двух родственных друг другу кланов — Пандавов и Кауравов. Действие в «Бхагавадгите» начинается с описания того, как перед решающей битвой между кланами лучший воин Пандавов, Арджуна, отказывается участвовать в братоубийственной битве и обращается за советом к своему колесничему Кришне. В наставлении Арджуне Кришна излагает учение о природе Брахмана и о путях благочестия.

Карма-йога. Первый путь благочестивой души — это путь незаинтересованного деяния (карма йога), основная идея которого заключается в том, чтобы поступать согласно своему долгу (дхарма), не заботясь о результатах (как благих, так и дурных) своих поступков. Должное поведение — это соблюдение своей дхармы без какой бы то ни было привязанности к плодам действия. Поэтому, поучает Кришна, Арджуна должен вступить в битву и не думать об убийстве своих двоюродных братьев Кауравов. Во-первых, Арджуна — воин, и долг воина участвовать в сражении для восстановления на земле попранной Кауравами справедливости. Во-вторых, убивая врагов и их сторонников, Арджуна в действительности не причиняет вреда их душам, ибо уничтожается лишь телесная оболочка, а не рожденный атман никогда не умирает. Все, чтосуществует, говорит Кришна, есть формы проявления Брахмана. Перед мысленным взором Арджуны Кришна разворачивает всю картину мироздания, в которой сам Кришна выступает как воплощение, или нисхождение (аватара) высшей реальности. Таким образом, Кришна, будучи Богом, нисходит в мир людей для восстановления вселенской дхармы и разъяснения учения о путях истинного благочестия.

Джняна-йога. Помимо пути должного, или незаинтересованного деяния существует путь знания (джняна йога), который выражается в знании природы высшей реальности. Это не интеллектуальное, логико-дискурсивное, а йогическое знание, позволяющее прозревать сквозь все многообразие мира единую непреходящую сущность и воспринимать всю множественность существ и предметов как различные формы и проявления Бога. Это знание единства всего сущего йогин предлагает Брахману в качестве жертвоприношения. Именно такая жертва является подлинной.

Бхакти-йога. Еще один вид благочестия — это путь личного почитания, или преданности (бхакти йога) адепта своему Богу-Кришне. Познав Брахмана, йогин полностью предает себя Богу. Возлюбивший Кришну в этой жизни пребудет с ним и в жизни последующей. Тот, кто помнит Бога и повторяет его имя непрестанно, соединится с Кришной после смерти.

На «Бхагавадгиту» писали комментарии Шанкара, Раманужда и другие мыслители веданты. В этом авторитетном для индуистской традиции сочинении прослеживается учение санкхьи, йоги о Пракрити и Пуруше, о качествах первоматерии. Не вызывает сомнения знакомство авторов этого произведения с буддизмом. Идея всепоглощающей любви к Богу (бхакти) легла в основу целого религиозного направления — бхагаватизма.

Глава 2. КИТАЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Время становления и формирования китайской философской традиции приходится приблизительно на то же самое время, что и индийской философии, т. е. на середину 1 тыс. до н. э. Поскольку приобщение к письменной культуре в традиционном Китае имело высокий социальный статус, то с самого своего зарождения философия играла очень значительную роль в обществе. Образованные интеллектуалы-философы (жу) были ориентированы на осмысление общественной жизни и личной судьбы человека.

Особенностью собственно китайской философии было, во-первых, обращение к строго определенному набору канонических книг, которые служили источником и теоретической основой философских рассуждений. Этот канон, составивший «У цзин» («Пятикнижие») китайской образованности, включал в себя одни из самых ранних памятников китайской письменной культуры — «Шу цзин» («Книга истории», или «Канон [документальных] писаний»), «Ши цзин» («Книга песен», или «Канон стихов»), «Чжоу И» («Чжоуские перемены», известные также под названием «И цзин» — «Книга перемен»), «Ли цзин» («Канон благопристойности», или «Книга ритуалов») и летопись «Люй ши чунь цю» («Весны и осени господина Люя»). Эти тексты сложились в основном в первой половине 1-го тыс. до н. э и содержали сведения об исторических событиях, письменных памятниках, общественном устройстве, обычаях и ритуалах, различных преданиях и легендах, а также философские и социально-политические учения, бытовавшие в Китае. В «Пятикнижии» содержались некоторые темы и понятия, которые затем стали предметом философского рассмотрения китайских мыслителей и учителей. Во-вторых, при изложении своих собственных взглядов и учений китайские авторы старались учесть все предшествующие точки зрения, и в силу этого обстоятельства они выступали преимущественно в качестве историков философии, экзегетов-толкователей и комментаторов. Свою задачу в первую очередь они видели в том, чтобы передавать истинное знание ученикам и последователям, а не создавать новые теории и учения. В-третьих, китайские философские произведения имели, как правило, литературно-художественную форму из-за тесной связи с историческими летописями и литературными сочинениями, такими, например, как «Ши цзин» и «Шу цзин». В-четвертых, в содержательном плане китайская философия определялась господством различных натуралистических учений и идей, а в методологическом — ориентацией на нумерологические построения, которые играли в китайской классической философии роль формально-логического аппарата.