— Тогда, может быть, сам поедешь?
— С этим делом может справиться только один человек, — помедлив, сказал первый министр. — Сей человек князь Репнин. Хотя…
— Что «хотя»?
— В своё время князь выступал за возобновление торговых отношений с Францией. Правда, это было ещё до начала агрессивных действий Наполеона.
— Пусть выступал, ну и что?
— А то, что его внутренняя убеждённость может не совпасть с нашими позициями.
Император вспыхнул:
— Чепуха! Князь не может иметь особливых мыслей. Он будет делать то, что ему прикажем. Кстати, где он сейчас?
— Его резиденция в Вильно.
— Немедленно известите его по эстафетной связи: пусть не мешкая едет в Петербург.
— Будет сделано, ваше величество, — сказал первый министр и, поклонившись, ушёл выполнять приказание.
2
Письмо первого министра, посланное по эстафетной связи, Репнину принесли на дом поздно вечером, когда он уже готовился ко сну. В нём содержалось всего несколько слов: «Вас желает видеть император. Поспешите с выездом. Безбородко».
Надежда Александровна, узнав о содержании письма, засуетилась:
— Вызывают в Петербург? Значит, есть до тебя что-то важное.
Ей вспомнился давний разговор с фрейлиной Нелидовой, и почти забытые надежды заполучить для мужа хорошее место в Петербурге вновь взволновали её сердце: «А что, если сие связано с этим?!»
— Жаль, что не смогу поехать с тобой. Слабость чувствую в теле, голова побаливает… Но это ничего… Я буду ждать тебя. Только скорее возвращайся. А ежели дело заставит задержаться надолго, пришли кого-нибудь за мной. Я не смогу здесь долго жить одна.
Репнин выехал в Петербург рано утром в плохом настроении. Он не ждал от этой поездки для себя ничего хорошего. Впрочем, его совершенно не беспокоил вопрос, для чего он вдруг понадобился императору. Он думал о жене, о её физических и душевных страданиях. Её точила какая-то непознаваемая внутренняя болезнь. Городской доктор польского происхождения, известный в Литве как лучший специалист по сердечным заболеваниям, после её осмотра сказал Репнину, что дело серьёзно и Наталья Александровна может долго не протянуть… Репнин теперь сожалел, что не использовал время пребывания в Петербурге для лечения супруги. Доктор-поляк хорош, но в Петербурге всё-таки можно было найти более опытных специалистов, не говоря уже о лекарствах… Хотя, когда жили в Петербурге, жена выглядела гораздо лучше, и у него в мыслях не было, чтобы показать её докторам. Заметно сдала она только после возвращения в Вильно. Не пошёл ей на пользу здешний климат. Хотя и говорила она, что здесь ей хорошо, но думала всё время о Петербурге. Однажды проговорилась: «Ежели умру, не надо меня здесь хоронить, предайте земле петербургской»… Смерть в её возрасте… Не приведи Господь такому случиться!
Прибыв в Петербург, Репнин тотчас направился в коллегию иностранных дел. Безбородко оказался на месте.
— Быстро приехал. Молодец! — похвалил он. — Значит, есть ещё порох в пороховнице.
— Как я понял из вашего письма, меня желает видеть сам государь? — не придал значения его комплименту Репнин.
— Да, да, у государя есть к вам разговор, и разговор весьма серьёзный, зело серьёзный.
Безбородко рассказал о плане создания коалиции европейских стран, направленной на предотвращение агрессивных действий Франции.
— Но насколько мне известно из газет, которые я получаю из Вены и Берлина, эти действия уже имеют место.
— Да, но их можно и нужно остановить, а захваченные французами земли освободить. Как на это смотрите?
— На что? — не понял Репнин.
— Ох, разве я вам ещё не сказал?.. Для создания упомянутой коалиции государь желает использовать ваш богатый опыт дипломатический работы. Вы должны поехать в столицы европейских держав и добиться их согласия участия в коалиции. Согласны поехать?
— Вы считаете, что у меня есть выбор?
— О выборе речи быть не может, но вы можете высказать своё мнение лично государю.
— Я солдат, а солдаты не вступают в обсуждение приказов своих начальников.