— В этом мешочке у меня сахар, — продолжал Репнин. — Знаете, что это такое?
Самый рослый отрицательно покачал головой.
— Вот, попробуй, — подал ему Репнин кусочек сахара. — Положи в рот и соси, как сосульку, и ты почувствуешь, какой он сладкий.
Мальчик лизнул сахар языком два раза и передал его другому, тот, сделав то же самое, третьему, и так делали до тех пор, пока не попробовали все и от маленького кусочка ничего не осталось. Тем временем Репнин поглядывал по сторонам в надежде увидеть кого-нибудь из взрослых. Взрослые, однако, не появлялись. Было похоже, что они куда-то ушли.
— Где ваши родители? — спросил он ребятишек. — Мать, отец?..
— В церковь ушли, — ответил старший из них.
— Давно?
— Не очень.
Пока они разговаривали, от барского дома подъехали губернатор с управляющим. Губернатор сообщил, что к церкви согнано всё село и разговаривать с народом надо ехать туда.
Репнин передал мешочек с сахаром ребятишкам и молча полез в возок.
У церковной ограды толпились до сотни крестьян.
Служба давно кончилась, со всех участников бунта была взята клятва впредь не бунтовать, слушаться своего хозяина, властей, и многие крестьяне уже разошлись по домам. Но у оставшихся, видимо, всё ещё оставались какие-то вопросы, на которые не получили удовлетворительного ответа.
— Здорово, мужики! — приветствовал толпу губернатор. — Со мной приехал присланный самим императором генерал-фельдмаршал князь Репнин. Вот он перед вами. Он готов выслушать ваши жалобы, ежели справедливы. Говорите.
Толпа молчала. Репнин чувствовал устремлённые на него взгляды — взгляды людей, желающих удостовериться, можно ли быть с ним откровенным или нельзя.
Репнин, подойдя к толпе, заговорил первым:
— Что вас заставило решиться на бунт?
— Терпения больше не стало, вот и взбунтовались, — раздался голос из глубины толпы.
— Совсем нас за людей считать перестали.
— Раньше хоть по воскресеньям могли на себя работать, а теперь и воскресные дни отняли — всё на барина да на барина. Где же тут правда?
— Правды нету! — хором подхватила большая часть толпы.
— Поспокойней, поспокойней, — призвал толпу Репнин. — Когда же вы на себя работаете?
— Управляющий дозволяет работать на себя только по ночам.
— А вы барину своему об этом говорили?
— Барин наш генерал, ему до нас дела нету. Хоть разочек посмотреть, какой он есть!..
— Я понял вас. Что до вашего дела, то оно будет расследовано и доложено императору. Наш император примет справедливое решение. Можете мне поверить.
При возвращении в Орел большую часть пути Репнин ехал молча, углубившись в свои мысли. Уже подъезжая к городу, он вдруг спросил губернатора:
— Помните ли вы десять заповедей Моисея?
— Десять заповедей?.. А где о них написано?
— В Священном Писании, которое мы называем Законом Божьим.
— Не помню, — признался губернатор.