Фельдмаршал Репнин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не встречал ни одного иностранца, который бы серьёзно интересовался этим.

— Своим распутным поведением Орлов давно напрашивался на такое решение. Государыня долго терпела, прощала ему измены, но когда узнала, что он сделал своей новой любовницей жену сенатора Муравьёва, терпение иссякло.

Рассказывая о глубокой опале, постигшей первого фаворита императрицы, Панин представлял события таким образом, словно всё делалось самой государыней без участия других лиц. О своей роли в этом деле он не сказал ни слова. Между тем его роль была велика. Как рассказывали Репнину в русском посольстве в Берлине, где он останавливался перед отбытием на родину, именно Панин убедил её величество лишить Орлова своего расположения, запретить ему жить в Петербурге. Он же и условия создал для принятия такого решения. Именно Панин посоветовал императрице послать Орлова в Фокшаны на мирные переговоры с турками и, пока тот находился вдали от Петербурга, подобрал на роль фаворита другого человека в лице гвардейского офицера Васильчикова.

Между тем мирные переговоры в Фокшанах кончились провалом. Видимо, почувствовав, что за его спиной что-то затевается, Орлов не стал ждать, когда турки согласятся с требованиями русских, и помчался обратно в Петербург. Он очень спешил, но его старания оказались напрасными. На одной из станций ему неожиданно объявили, что лошади для продолжения пути в Петербург его сиятельству даваться более не будут, именем императрицы ему приказали вернуться в Москву или ехать в любое их своих имений…

— Что ты теперь намерен делать? — спросил Панин задумавшегося гостя. — Вернёшься в армию?

— Куда же ещё? — Помолчав, Репнин добавил: — Меня не покидает чувство, что этот год пребывания на водах я как бы потерял из своей жизни, как теряют вещь из багажа, о которой вспоминают только в конце пути. Если не считать лечения, этот год не дал мне никаких новых надежд.

— Это у тебя от усталости, — убеждённо сказал Панин. — Скоро всё пройдёт и ты снова станешь нормальным человеком.

…В действующую армию Репнин выехал только в феврале 1774 года. До Киева ехал по санному пути, но потом пришлось пересесть на колеса: началась весенняя распутица. Ехал долго и мучительно тяжело. Однако к началу новой военной кампании он всё-таки успел.

Глава 2

КЛЮЧИ К МИРУ

1

Возвращению Репнина в армию никто не был так рад, как сам главнокомандующий фельдмаршал Румянцев. Он имел серьёзное намерение до конца начавшейся кампании принудить турок подписать мирный договор, а для осуществления этого намерения ему нужен был умный, толковый человек с большим дипломатическим опытом — такой, каким он знал князя Репнина.

С российской стороны уже предпринимались попытки заключить с турками мирное соглашение. Первая попытка была связана с именем Григория Орлова, приезжавшего в Фокшаны на устроенный здесь мирный конгресс. До сего момента Орлов с блеском выполнял все поручения императрицы, и многие надеялись, что он добьётся своего и в этот раз. Но, увы, дипломатическая миссия оказалась ему не по плечу. Он не смог найти общего языка с представителями турецкой стороны, и переговоры провалились. Безрезультатно закончились и переговоры, проводившиеся с турками в Бухаресте под руководством дипломата Обрескова. Теперь появилась возможность вовлечь в это важное дело нового человека, в способностях которого Румянцев нисколько не сомневался.

— Надеюсь, прежняя должность за мной сохранилась? — спросил Репнин после того, как доложил о своём прибытии.

— Разумеется. Ваша дивизия стоит при Слабодее. Часть войск находится у селения Нагоешт.

Румянцев рассказал об основных задачах нынешней кампании, которые заключались в следующем: перенести действия главных сил армии на правый берег Дуная, оставив на месте для их прикрытия только корпус генерала Салтыкова; установив наблюдение за неприятельскими крепостями, лишить их возможности общаться между собой, наступление вглубь территории противника вести силами корпусов генералов Каменского и Суворова, которые должны пробиться до Шумлы и заблокировать эту крепость, являющуюся местом нахождения главной штаб-квартиры верховного визиря. Наступательным войскам приказано крепость штурмом не брать, а только держать её взаперти, пока верховный визирь не предложит русской стороне возобновить мирные переговоры.

— А что должен делать я со своей дивизией? — напомнил о себе Репнин. — Действовать против Силистрии?

— Ваши действия должны ограничиваться наблюдением за сей крепостью и пресечением вылазок с её стороны. Ежели удобность найдёте, можете учинить нападение. Однако, — добавил Румянцев, — я жду от вас не победных баталий, а нечто другое. Вам придётся возглавить мирные переговоры с турками, как только для этого возникнет благоприятная обстановка. А покуда займитесь изучением материалов Фокшанского и Бухарестского конгрессов и полученных мною писем верховного визиря по данному вопросу.

— Господина Обрескова могу к себе взять?

— Обресков застрял в Фокшанах, не скоро доберётся, а переговоры могут начаться не нынче-завтра.

Действия русской армии за Дунаем оказались более успешными, чем предполагалось. Благодаря новой тактике, применённой Румянцевым, — размещение на авантажных местах специальных отрядов для пресечения вылазок из неприятельских крепостей, — турки оказались буквально запертыми в своих опорных пунктах. Предпринимавшиеся ими отчаянные попытки восстановить сообщение между крепостями оборачивались для них огромными потерями. Так, комендант Рущука сераскир Ассан-бей, пытаясь восстановить прерванную связь с Шумлой, вывел из крепости против русского отряда заслона около 5 тысяч конников и до 8 тысяч пехоты. Отряд заслона был невелик, но сераскир не предвидел того, что на помощь этому отряду подоспеют другие подвижные войска. В результате, потеряв убитыми до 800 человек и смирившись с поражением, он вынужден был вернуться обратно в крепость. Несколько дней спустя Ассан-бей предпринял новую вылазку, но уже на Константинопольскую дорогу. И опять ему не повезло. В этот раз он потерял убитыми до 1000 человек.

Когда верховному визирю доложили о провалившихся попытках Ассан-бея вырваться из крепости на соединение с другими турецкими войсками и понесённых при этом многочисленных потерях, он понял, что дела его плохи. Турецкая армия оказалась в своеобразной ловушке, вызволить из которой её могла только новая многотысячная армия. Такую армию султан прислать не мог. Тешить себя пустыми надеждами было нельзя. Осознав это, визирь решил обратиться к русскому главнокомандующему с новым посланием. Он просил перемирия и открытия нового мирного конгресса, выразив при этом готовность направить в Журжу своих представителей для переговоров.

Румянцев не стал мешкать с ответом. В своём письме он предупредил визиря, чтобы тот не посылал уполномоченных в Журжу, а вошёл в сношение с генералом Каменским, войска которого блокировали Шумлу. По сути предложений турецкой стороны он написал следующее: «О конгрессе, а ещё менее о перемирии, я не могу и не хочу слышать. Ваше сиятельство знаете мою последнюю волю: если хотите мира, то пришлите уполномоченных, чтобы заключить, а не трактовать главнейшие артикулы, о коих уже столь много толковано и было объяснено. И доколе сии главнейшие артикулы не утверждены будут, действия оружия никак не перестанут».

Перед тем как отправить письмо верховному визирю, Румянцев показал его Репнину.

— Прекрасно! — воскликнул Репнин, прочитав письмо. — Курс определён. Мы должны вести переговоры о мире с позиции силы. Я вас правильно понял?

— Совершенно правильно, — подтвердил Румянцев.

— Если это так, то мы должны позаботиться о том, чтобы турки чувствовали наше возрастающее военное превосходство в течение всего времени, пока будут проходить мирные переговоры. Если, конечно, визирь согласится выслать своих уполномоченных, — добавил Репнин.

— Визирю некуда больше деваться. Что до показного возрастания наших сил и возможностей, то сие беру на себя.

Предвидение Румянцева полностью оправдалось. Уже через два дня после доставки письма с парламентёром от генерала Каменского по эстафетной связи поступило срочное донесение: в расположение его войск с турецкой стороны прибыли два уполномоченных визиря со свитой из ста человек, имеющие полномочия вести с русской стороной мирные переговоры. В ответ Румянцев тотчас направил по эстафете приказ: турецких представителей сопроводить под охраной до селения Кучук-Кайнарджи, где их встретят представители главного командования российской армии.

— Наконец-то, князь, наступил ваш черёд действовать, — сказал он Репнину. — Собирайте нужных вам людей и готовьтесь к переговорам. Что до вашей дивизии, то с этого момента я беру её в своё распоряжение для маскарадных действий. Впрочем, мне довольно будет двух гренадерских полков и пяти эскадронов.

Местом мирных переговоров селение Кучук-Кайнарджи было избрано не случайно. В прошлую кампанию неподалёку от этого селения российский отряд под командованием генерала Вейсмана наголову разбил 30-тысячный турецкий корпус, уничтожив до пяти тысяч вражеских солдат и офицеров. Сие место служило туркам напоминанием о том, с каким сильным противником имеют они дело. Был и ещё один резон в пользу Кучук-Кайнарджи. Селение стояло на большой дороге Силистрия-Шумла, по которой направлялось подкрепление войскам, осаждавшим ставку визиря. Именно здесь было удобнее всего использовать «маскарадные» войска, дабы внушить турецким переговорщикам, что нескончаемая сила идёт на правобережье Дуная, способная создать реальную угрозу самой столице Оттоманской империи.