Оружие-мутант. Антология американской фантастики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

SF по-американски

Предпринимая издание серии книг по зарубежной фантастике, мы просто обязаны определиться, хотя бы в общих чертах, в понимании термина и объема SF, ее генезиса и особенностей. Это тем более необходимо сделать, что «не многие литературные жанры породили столько крайностей в оценках, как SF… Для одних она — единственная достойная выживания литература, источник всех ее благотворных последствий в прошлом, настоящем и будущем. Для других — это что-то болтающееся от героя французских комиксов Тентена к Тарзану и проскакивающее по пути через гуманоидных кузнечиков с Марса. Для первых все в литературе — от Гераклита до Г. Миллера — более или менее относится к SF, которая непременно одержит полную победу, поскольку она сильнее всех. Для вторых это настолько неопределенный жанр, что абсолютно неизвестны ни его константы, ни границы, и вообще им всегда интересовалось лишь некоторое число отставших в своем развитии читателей, а сам он обречен на полный крах» (Ж.Стернберг).

Понятно, что SF родилась не на пустом месте, и любимое занятие фанатов этого жанра — отыскивать как можно дальше в глубинах времени истоки SF и чрезмерно вольно толковать само ее содержание. Прав Е.Парнов: ранние «Упанишады» и «Веды», «Рамаяна» и «Бхагават-Гита» Древней Индии, мифы Египта и Вавилона, героические сказания греков, ацтеков и майя, Библия и Зенд-Авеста — это выдающиеся фантастические поэмы. А какую удивительную силу воображения, эстетику продуманного, поразительные идеи мы находим в творчестве, скажем, Гомера, Еврипида, Аристофана, Платона, Лукиана Самосатского, Данте, Т.Мора, Кампанеллы, Свифта, Сен-Симона, Вольтера, и несть им числа, гениальным провидцам в прошлом. А фольклор с его волшебством сказок и преданий! Так что, «Тысяча и одна ночь» тогда — «фэнтези» средневековых арабов? Но…

«Ошибка любого исследователя истории SF, — пишет критик Ж.Гаттеньо, — состоит в забвении того, что не может быть никакой SF (пусть даже названной „научным предвосхищением“) до тех пор, пока не появится сама наука… Прогресс техники и беспредельные перспективы открытий во всех областях создают возможность конструирования других миров, внешне вроде бы „фантастических“, но в действительности полностью не исключенных… SF рождается с появлением науки, принадлежит к той же вселенной. И пришлось бы дожидаться замены научной мысли чем-то иным (возвращение к мистицизму или предлогическому мышлению), чтобы SF, как это уже случилось с волшебными сказками, была бы сдана в лавку антиквара или в детскую библиотеку».

Видно, «чудесный сплав искусства и точного знания, которым, собственно, и является фантастика, не вмещается в узкие рамки определений. Быть может, по той простой причине, что составляющие его начала — знание и крылатый вымысел — всякий раз берутся в самых различных дозах» (Е.Парнов). Но в силу научной компоненты реальное становление SF (иными словами, научно-художественной литературы, гипотетической фантастики и т. п.), окончательно созревшей как социокультурный феномен в XX веке благодаря НТР и грандиозным социальным сдвигам, просто обязано было состояться в США — экономически наиболее развитой стране западной цивилизации, не знавшей на своей территории масштабно разрушительных войн, впитавшей самые динамичные слои населения из многих регионов планеты, обеспечившей внутриполитическую стабильность и стягивавшей на себя все передовое в науке, технике и вообще культуре со всего мира. Именно там она стала существенной, органической частью национального стиля и образа жизни.

Сегодня SF в этой стране — это миллионы почитателей, миллиардные инвестиции, 10–20 процентов книжного рынка, театральная, теле- и кинопродукция (чего стоит один телесериал «Звездный путь»), реклама. Это — армия профессионалов — писателей и исследователей, преподавание спецкурса в многочисленных колледжах и университетах, бесчисленные конгрессы, выставки, семинары, премии (в т. ч. и две самые престижные в мире — «Хьюго» и «Небьюла»[2]). Наконец — удобный канал духовного влияния на остальной мир.

Несколько сложнее обстоит дело с категоричным утверждением маститого исследователя о сугубо европейской родословной SF. На первый взгляд все вроде бы правильно: общепринято считать ее основателями Ж.Верна и Г.Уэллса. Француз возвел SF в ранг жанра, но не сумел преодолеть его узкое, научно-техническое толкование. Англичанин, как он сам однажды выразился, «одомашнил невозможное», что и канонизировало его в этой роли.

И все же вопрос не столь одномерен. «Подлинных преемников» двух основателей SF мы находим в США. «Современной „сайенс фикшн“ дала начало прививка Уэллса на Эдгара По», -считает специалист SF француз Ж.Гаттеньо. Ему вторит Е.Парнов: «Собственно, с Эдгара По и начинается настоящая история научной фантастики…» Он «ясно чувствовал наступающую эру научно-технического прогресса („Тысяча вторая сказка Шехерезады“), ощущал растущее стремление человечества проникнуть в самые сокровенные тайны природы („Рукопись, найденная в бутылке“) и знал, что есть бездны, перед которыми бессилен даже разум („Низвержение в Мальстрем“), веря в безграничные возможности этого разума („Золотой жук“)». С ним согласен француз Ж.Диффло, отмечающий, что «Э.По анонсировал целую отрасль современной литературы: SF, черный юмор, „напряженный“ детектив, „ужасные“ истории и полицейский роман».

Однако по злой иронии судьбы не Эдгар А.По, затравленный в собственной стране, считается официальным отцом американской SF-литературы. Им стал европеец, приехавший в Америку, большой почитатель Ж.Верна и Г.Уэллса, инженер-электрик по профессии, автор ряда патентов и скучнейшей книги, вышедшей в 1911 г., «Ральф 124 СА41+», - своеобразного «парада технических чудес» будущего — Хьюго Гернсбек. Именно он основал в 1926 году в США первый полностью посвященный научной фантастике журнал «Эмейзинг сториз», чем и увековечил свое имя в истории фантастики.

Между тем по художественным достоинствам, смелости, широте и новизне раскрытия многих типичных для SF тем до него и в эти же годы в США творили куда более выдающиеся фантасты, имевшие, несомненно, не меньше прав претендовать на этот титул, даже если бы не существовало Э.А.По. Э.Хейл (первый изобразил искусственный спутник в рассказе «Красная Луна»), Д.Эстор (писал в «Путешествии к другим мирам» о высадке на Юпитер и Сатурн, о переделке климата на Земле, антигравитации), А.Бирс (впервые, в частности, поставил вопрос: «Может ли машина мыслить?»), Д.Лондон (раскрыл массу SF-идей в таких шедеврах как «Железная пята», «Алая чума», «Враг всего мира», «Тень и блеск», «Смирительная рубашка», «Красное божество»), Марк Твен (блистательная трактовка путешествия во времени, «Янки при дворе короля Артура»), Э.Беллами (утопия, межпланетные путешествия, телепатия). Даже автор «марсиниад», «венериад» и «тарзаниад» Э.Берроуз, как и Д.Каммингс, с бесконечными любовно-авантюрными похождениями их героев, могли бы смело рассматриваться в этом качестве. И этот список можно продолжить.

Сегодня SF — сложный, но поддающийся известной классификации жанр. Одно из крупнейших французских издательств фантастической литературы подразделяет его на восемь групп: космическая опера (пример: «Звездные войны»), героическая «фэнтези» (пример: «Конан-варвар»), научная «фэнтези» (наука окрашена в магические тона), киберпанк (передовые технологии в повседневной жизни и в рок-обстановке), жестко научная, или «твердая», SF (зачастую авторы — ученые), ахроническая (утопическая, типа «А если бы нацисты выиграли последнюю войну?…»), «новая волна» (течение 60-х годов, порожденное английским журналом «Нью уорлд»), спекулятивная беллетристика (термин Р. Хайнлайна, означает опору SF не только на фундаментальные науки, но и на гуманитарные — психоанализ, лингвистику, социологию — и даже на выдуманные посылки: наука тогда по существу сводится к логике).

Первые десять лет существования в США SF как самостоятельного жанра (мы не рассматриваем здесь развития «фэнтези» и «героической фэнтези») ушли на поиски форм, создание специфической читательской аудитории, разработку тем и выявление авторов. Первые две проблемы удачно разрешила практика дешевых SF-журналов — именно они «сотворили» американскую SF.

Вопрос тематики тоже не представил трудностей, учитывая устойчивую к тому времени в американской литературе традицию описания космических приключений, а также громадный интерес публики к достижениям науки и техники. Но последнее обстоятельство неизбежно перегрузило SF на первых порах техницизмом, порой доходившим до абсурда (так, в одном из фантастических романов той эпохи бурильная установка величиной с автомобиль напрочь раскалывает Землю на две половинки, которые, разделившись, затем дружно кочуют в космосе). «Очень часто интересные идеи раскрывались слабо, персонажи, казалось, вообще отсутствовали, превратившись в просто прогуливающиеся этикетки» (Ж.Ван Эрп). Тем не менее фантастика в США крепла. Довольно скоро перепечатки Ж.Верна, Г.Уэллса, Р.Хаггарта уступили место произведениям американских авторов Э.Гамильтон, Э.Э. «Док» Смит, М.Лейнстер, Дж. Уилльямсон и др.).

Без поточного, массового характера в форме дешевых журналов, который приобрела в Америке SF-литература, в ней не появились бы короли жанра, признает упомянутый строгий критик.

Так оно было и на самом деле: в 1937 году начинается то, что принято называть «золотым веком» американской SF (с подъемами и взлетами он длился до 50-х годов). Обычно этот период связывают с появлением во главе журнала «Эстаундинг SF» Дж. Кэмпбелла. Жестко потребовав от авторов, вспоминает А. Азимов, непременного сочетания в их произведениях «настоящей» науки, высоких художественных достоинств и акцента на социальные и человеческие последствия НТП, он решил для отечественной SF две исключительной важности задачи. Во-первых, сделал ее «серьезной», разговаривавшей на равных с другими жанрами литературы. Во-вторых, выявил целую плеяду удивительных талантов, получивших мировое признание: К.Саймак, Спрэг де Камп, Лестер дель Рей, А.Азимов, Р.Хайнлайн, Т.Старджон, А.Э.Ван Вогт, а позднее — Ф.Лейбер, Г.Каттнер, У.Тенн, Пол Андерсон (единственный «прокол» мэтра — не «усмотрел» Рея Брэдбери).

Успех Дж. Кэмпбелла значительно укрепил позиции SF в Штатах в целом. Фантастика стала престижной, влияние «американской школы» в мире стало определяющим по многим параметрам. Появились новые имена (Ф.Пол, С.Корнблат, Ф.Браун, А.Нортон, А.Бестер, Р.Шекли и др.). Но постепенно назревал «кризис роста».

В середине 60-х годов произошла «вторая революция в американской SF» (выражение А.Азимова). Сложилось положение, когда многие из предсказанных «чудес» сбылись, но реальная жизнь весьма отличалась от обещанной «феерии». Произошло и определенное расслоение среди самих фантастов, часть из которых, как полагает А. Азимов, достигла ранга «настоящих» писателей. Наметился явный кризис: потеря интереса к жанру у части читателей, уход отдельных мэтров в популяризаторство, лихорадочный поиск новых тем и стиля, особенно среди пробивающейся «наверх» молодежи. Это смятение умов совпало с появлением в Англии «новой волны SF». Ее американский вариант возглавили Р.Желязны, С.Дилэни, Ф.Дик (три автора, наиболее часто называемых в качестве лидеров), а также Н.Спинрад, X.Эллисон, Ф.Херберт, Урсула Де Гуин и др. На сцену вышло третье, громко заявившее о себе поколение американских фантастов, более адекватно отражавшее реалии эпохи и отвечавшее вкусам первой послевоенной генерации.

На сегодня Америка дала миру немало выдающихся фантастов. Добавим к уже упоминавшимся, не претендуя на составление исчерпывающего списка, Р.Силверберга, Т.Диша, Ф.Х.Фармера, Дж. Вэнса, П.Энтони, Д.Галуи, Дж. Вулфа, Л.Нивена, Дж. Блиша, Алана Дин Фостера и др.[3]

Представляется, что колоссальные геополитические сдвиги, произошедшие на мировой арене на рубеже 80- 90-х годов, сегодняшнее состояние науки и человеческого общества в целом при серьезном обострении глобальных проблем не могут не вызвать серьезных изменений в столь чутко реагирующем на реальность явлении как SF. В XXI век «сайенс фикшн» в США наверняка войдет, сбросив, как змея, очередную шкуру, обновленной по лидерам, темам и их художественному раскрытию. Пройдя после рождения «классический» этап, скорректировавшись в 60-х годах, она непременно выйдет в ближайшие годы на новый виток своего развития, в очередной раз доказав, что «жаден человеческий разум… не может он ни остановиться, ни пребывать в покое, а порывается все дальше» (Ф.Бэкон). Просто не надо забывать мудрые слова Ф.М.Достоевского о том, что «…фантазия есть природная сила в человеке».

Громадный вклад американских фантастов в общечеловеческую копилку познания мира, общества и человека специфическими, им одним присущими методами неоспорим. Вспоминая чеховское: «Мы не врачи, мы — боль», можно смело утверждать, что они основательно поработали над всеми болевыми точками человечества в наш суровый век ломки всех и всяких стереотипов, стремительного нарастания сложнейших проблем, от решения которых зависит сама судьба homo sapiens. Многие из них показали образцы поразительного раскрепощения ума, очаровали сказочным фейерверком смелых идей и гипотез, настойчиво утверждали благороднейшие традиции гуманизма и добра. «Лучшую SF, — пишет Р.Брэдбери, — пишут в конечном счете те, кто чем-то недоволен в современном мире и выражает свое недовольство немедленно и яростно».

В то же время было бы неправильно не замечать в океане американской SF мутного потока серости, штампа и ходульности. В этом смысле показательно подмеченное Ж.Ван Эрпом (в том числе и путем анализа мнений европейского читателя) удивительное соседство в американской фантастике «самой высокой степени независимости ума», острой социальной критики с абсолютизацией на вечные времена и во вселенском масштабе господствующей в этой стране системы жизненных ценностей, поскольку «добрый среднестатистический янки», на которого работают фантасты, зачастую «неспособен даже себе представить», что его образ мышления «не должен быть конечной целью интеллектуальной эволюции всякого мыслящего существа». А среди неоднозначно воспринимаемых, но навязываемых другим идеалов критик называет, к примеру, веру во всемогущество материального, культ потребительства и наживы, задиристость и упование на силу, определенный антиинтеллектуализм («Крестовый поход» П.Андерсона), — приятие демократии только в ее американском варианте.

Долгое время мы были лишены возможности полно и объективно судить о сильных и слабых сторонах феномена SF в США. Поэтому фактически прошли мимо целых этапов развития, видных представителей, сущностных характеристик зарубежной SF. Настала пора наверстывать упущенное, хотя бы ради «приращения» отечественной фантастики.

В этом смысле едва ли справедливо, что до сих пор в стороне от наших любителей остается классик американской SF Мюррей Лейнстер, признанный официально на мировом форуме фантастов в 1963 году «старейшиной» писателей этого жанра (лауреат премии Хьюго за 1956 год). А ведь его произведения входили в американские школьные программы по литературе в качестве одних из наиболее читаемых, ценимых и переводимых во всем мире. Неоднократно выходили они и на широкий экран.

Из более чем тысячи трехсот написанных им романов, повестей, рассказов у нас переведены на сегодня едва ли с десяток. М.Лейнстер скорее известен нам как оппонент И.А.Ефремова в споре о концепции подхода землян к внеземной цивилизации в случае их неожиданной встречи в космосе (любителям фантастики со стажем памятно противостояние двух действительно разных, но не ставших от этого менее привлекательными и значительными, новелл — «Первый контакт» и «Сердце Змеи»).

Так кто же он, Мюррей Лейнстер, человек и писатель-фантаст?

Уильям Фитцджеральд Дженкинс родился в 1896 году в местечке Норфолк, штат Виргиния (литературный псевдоним Мюррей Лейнстер, навеянный родовыми корнями, появился лишь двадцать один год спустя). История его семьи восходит ко временам колонизации Северной Америки: один из его предков был губернатором штата Северная Каролина. Другая ветвь берет начало в Ирландии, в графстве Лейнстер, жители которого до сих пор гордятся тем, что их высокородные правители последними подчинились центральной власти страны.

Парадоксально, но будущий высокоэрудированный фантаст проучился в школе всего восемь неполных лет. И это при том, что юный Дженкинс буквально бредил наукой и испытывал неодолимую тягу к сочинительству, а уже в тринадцатилетнем возрасте успешно дебютировал в обеих областях. В 1909 году он выигрывает приз первого американского журнала по аэронавтике, собственноручно построив и опробовав в полете планер. Тогда же он получает свой первый «литературный гонорар» в пять долларов за эссе о герое гражданской войны в США Роберте Ли: деньги прислал один из растроганных этим опусом ветеранов войны.

Страсть к изобретательству У.Ф.Дженкинс пронес через всю жизнь, и не только как хобби, которому посвящал все свободное время в собственной лаборатории. Он был владельцем нескольких официально запатентованных авторских свидетельств, два из которых, особенно метод кино- и телевизионного наложения, получили достаточно широкое промышленное применение. Но по-настоящему свой инженерный дар он реализовал иначе: через раскрытие второй, оказавшейся еще более творчески плодотворной грани своего таланта — художественного видения мира. Сплав породил Мастера SF-литературы — Мюррея Лейнстера.

[2] Соответственно присуждаются: первая — читателями, вторая — профессиональными писателями и критиками (обе — по шести позициям).

[3] Интересно, что Г.Гаррисон, традиционно считающийся американским писателем, включается порой и в антологии британской SF (видимо, по месту жительства).