Рамон по-прежнему стоял в дверях, наблюдая за ним. Он закурил сигарету и спокойно ждал, не сводя глаз с Теодора, пока тот разговаривал по телефону.
— Нет… Нет, — говорил Теодор в ответ на вопрос Саусаса о Карлосе Идальго. — Я только что разговаривал с его женой.
— Гм…, — хмыкнул Саусас. — У нас имеются неподтвержденные данные, что сегодня вечером Инфанте видели в Акапулько.
— Акапулько! А кто его там видел?
— Один из местных мальчишек, сообщивший об этом полиции в надежде на вознаграждение. Вообще-то, они говорят, что мальчишка произвел на них довольно благоприятное впечатление и говорил вполне искренне, однако, с другой стороны, не исключено, что он мог и обознаться. Для нас, конечно, это не самый удачный вариант. Наверняка у него все ещё остались деньги, а за деньги любой вор согласится подыскать убежище для другого вора, тем более, что в Акапулько ворья просто пруд пруди.
— По-вашему, он мог перебраться туда?
— По крайней мере, не исключаю такой возможности. В Акапулько обретается немало жулья, а Инфанте любит шик и не прочь пустить пыль в глаза. А что если он уже получил деньги за кашне, а? — усмехнулся Саусас. — Мы уже направили партию фотографий в Акапулько. Так что ни морем, ни через аэропорт ему оттуда не выбраться. Кстати, сеньор Шибельхут, а этот ваш приятель Идальго часто пускается в загулы и не появляется дома по нескольку дней?
— Не думаю… но точно сказать не могу, сеньор капитан. Я обещал его жене перезвонить в районе полуночи. Так что, если хотите, я могу выяснить это у нее, а затем сообщу вам.
— Я сейчас уже собираюсь домой. Но вы все-таки оставьте сообщение. Adios, сеньор.
Теодор положил трубку и сказал Рамону, что Инфанте видели в Акапулько.
Рамон кивнул.
— Но они не уверены?
— Нет, не уверены. И лично я не думаю, что Саусас сам поедет туда.
Затем Рамон спросил, кто именно опознал беглеца, и Теодор рассказал ему то немногое, что знал сам. Рамон беспокойно расхаживал по комнате, вышел в коридор, затем вернулся обратно.
— Знаешь, Тео, думаю, мне лучше поехать туда. Если есть хоть малейший шанс…
— Но ведь это всего лишь слухи!
— У меня предчувствие. Какая польза от меня здесь, в этом огромном городе? А если он в Акапулько, то я разыщу его всего за каких-нибудь несколько часов.
— Раньше, чем полиция?
— Если они отыщут его первыми, то я, по крайней мере, хотя бы буду там. Тео, ну неужели ты не понимаешь? — взмолился он, глядя ему в глаза.
Теодор понимал. Рамон намеревался вклиниться между Инфанте и полицией и постараться так или иначе убедить полицейских в том, что тот не виновен в убийстве Лелии — хотя ещё даже не было известно, станут ли Инфанте в нем обвинять — и снова возложить всю вину на себя.
Рамон подошел к окну и ещё какое-то время стоял, глядя в темноту.
— До завтрашнего утра рейсов на Акапулько уже не будет. — Он решительно обернулся. — Тео, у меня есть примерно сто песо собственных денег. А билет стоит сто семьдесят в одну сторону, я это точно помню.
— Рамон, ты же знаешь, мы не нуждаемся деньгами.
— Я обязательно отдам тебе все сполна, честное слов. — И он поспешно вышел из комнаты, словно желая избежать неприятного разговора о деньгах.
Теодор надел колпачок на перо авторучки, а затем закрыл дневник. Возможно, до завтрашнего утра им ещё сообщат о том, что Инфанте задержан в Мехико или в Акапулько и препровожден в Мехико, и тогда Рамон никуда не поедет. Но закрывая дверь, он услышал, как Рамон разговаривает по телефону в гостиной, заказывая билет на самолет, вылетающий в восемь утра.
Когда в четверть первого Теодор снова позвонил Изабель, Карлоса все ещё не было дома.
Глава 25
Ровно в шесть утра Теодор проснулся от приглушенного верещания будильника. В доме царила зловещая тишина. Еще с минуту он лежал совершенно неподвижно, прислушиваясь. А затем откинул в сторону одеяло и как был в пижаме и босиком подошел к двери комнаты Рамона и осторожно повернул ручку. Постель была не смята, и в комнате горел свет.
Рамон сидел за письменным столом и что-то писал.
— Рамон, извини за вторжение.