Он взревел и хотел достать противника. Когти разрезали заднюю часть бедра, эта боль была ужасно, но она заглушила боль в плече, как раз над той рукой, в которой он сживал орудие.
Он положил край лезвия на напряженную сторону своей шее.
И выпустил своего собственного демона.
Топор вошел глубоко. Фералис вопил. Вопль пропал в бульканье, так как фералис упал подобно лавине с горы и зажал его раненую ногу. Его голова ударилась об холодную твердую землю.
Он превозмогая себя, встал шатаясь от собственной тяжести. Его глаза видели звезды и огни, он прыгнул на фералиса преследующего Серу.
Оно обернулось, что бы стоять перед ним, рот открылся, что бы издать полный гнева крик.
— Нет, — рычал он. — Она моя.
Они столкнулись как два тарана, его рука, опустилась вниз по пищеводу фералиса. Фералис впился зубами в руку, и он ощутил приступ боли.
Но продолжал впиваться в горло изнутри.
Оно упало, поднимая вихрь листьев. Смерть подходила в плотную сквозь зубы монстра, впивающиеся в его руку выше локтя. Арчер, лежа в грязи и смотрел в оранжевые глаза.
Поскольку ярость демона убывала, а боль ползла в пустоту, он стал понимать, что его тшува стал на шаг ближе к своей цели. В мертвенно-бледных глазах фералиса он увидел дорожки адского огня. И понял, что это никогда не закончиться.
После он стал оглядывать окрестности, и набрел на темноту среди деревьев: мужчина, скрытый в тенях брошенных деревьев, и желтое свечение на зрачках, и там где должны быть глазные яблоки.
Джинн-мужчина. Он пришел, чтобы завершить то, что не доделали остальные.
Человеческий адреналин и энергия демона прилили и забились в венах Арчера. Всегда для джинна тшува был чем-то вроде мусорщика.
Тогда, также внезапно как фигура появилась, так она и исчезла в тени деревьев. Влажные листья вспыхнули и стали отражать уличные фонари.
— Арчер?
Шепот Серы привел его в чувства. Он видел что-нибудь вообще? Никакой джинн не отказался бы от такой легкой возможности уничтожить одного из своих кающихся собратьев? Удар головой должно быть ошеломил его, и он видел зло в каждой темной луже.
— Феррис? — она подползла ближе.
— Да. Я жив. — Последовала боль. — Только если рассматривать мой великолепный триумф.
Она присела возле него.
— Как ты?
— Холодно и влажно. И вкус крови.
Она провела руками по его руке вниз, исследуя захват.
— Не тяни. Эти клыки напоминают акульи.
— Я заметил. — Он колебался. — Ты заметила что-нибудь? Других демонов?
Она огляделась вокруг в тревоге.
— Еще фералис? Я была занята этими двумя.
— Нет. Не имеет значения. — Он стиснул свои зубы, горящие в кислоте ихора, в то время пока она пыталась разжать массивные челюсти. Он весь был в своей собственной крови.
— О Боже, — она непроизвольно вскинула руки, где укус фералиса содрал кожу и мышцы до кости.
— Не надо. — Он прижал руку близко к груди. — Демон займется этим.