— Это не джинн. Но это еще не значит, что тшува, я видел такое. — Он протянул ей руку. Жирные линии на коже были не много проще, но у нее они располагались кучнее, что вышло из-за асимметричности ее бедер, линии тянулись все выше и выше по ее бедру.
Он хотел посмотреть, как далеко тонкие линии идут.
Прежде, чем эти мысли отразились на его лице, или других частях его тела, он торопливо добавил.
— Мы сравним твою метку с другими линиями в отчетах, но могу сказать точно, что класс твоего демона остается загадкой. — Это объясняло ее способность путать его, еще с того самого момента, как они повстречались на мосту. — Демон класса загадки, что-то вроде сфинкса, который угрожал опустошить город, если не ответят на его вопрос.
Она пристально посмотрела на него, как будто он не мог скрыть свои мысли, хотя старался.
— Мои вопросы никогда не имели таких последствий независимо от того, отвечал ты на них или нет.
— Не до этого. — Он надел на себя боксеры и джинсы, затем обернулся, что бы встать перед ней. — Посмотри на меня и скажи, что ты видишь.
Она внимательно посмотрела.
— Мускулы. Волосатую грудь.
— Смотри глубже.
— Пот. И царапины, которые демон уже излечивает. Я наверно в следующий раз должна быть аккуратней. Если конечно он появится.
Его дыхание сбилось.
— Сера, — сказал он, — что ты видишь помимо этого?
— Бессердечного ублюдка? Я не знаю. Что мне искать?
— Мою душу.
Нежная улыбка скривила ее губы, дразня его.
— Я думаю, что увижу ее вместе с остальным?
— Если ты джинн, — это погасило ее улыбку. — Джинн и ангелы могут видеть души. Тшува потерял эту способность, так как был изгнан из обоих царств.
Она прищурилась.
— Я понятия не имею, где находиться твоя душа.
— Хорошо, — он закончил одеваться, чистя воротник своего пальто. Он сказал это без задней мысли. Хорошо, опять раздеться, возможно, такая мысль пришла в его голову, но это не разумно. Бормоча себе под нос, он проверил топор. У него в жизни еще не было такой потенциально опасной ошибки, чем сегодня вечером.
Когда он повернулся, Сера была уже одета, ее пальто было сложено у нее на коленях.
— Так никакой эвтаназии?
— Ты еще думаешь, что я могу?
Слабый румянец залил ее щеки.
— Я не поэтому сказала да.
— Ты и не говорила да, ты сказала сейчас.
Ее щеки вспыхнули.
— Я свободна. Охвачена, но свободна.
— Подходящее время быть живой, — сказал он серьезно.