— Ты хочешь, чтобы война продолжалась вечно между демонами и ангелами? Позволь им умереть, если они этого хотят.
Она колебалась, пробуя найти смысл его мучений.
— Букмекер понимал, что ты хочешь? Демона? Или ты все еще гладиатор, брошенный на арену? Один?
Его лицо стало каким-то странно спокойным.
— Если черт мечтает гореть, позволь ему гореть. Что касается Бога и его мнения, позволь нам обдумать это самим, как он встретит нас у врат ада.
Медленно, так чтобы боль не заставила ее упасть, она покачала головой.
— Я не буду жертвовать миром, только ради того, что бы преподать Богу и аду урок.
— Тогда иди, — Корвас развел руки.
— Спасибо. Бегом или плаванием. Может на велосипеде или триатлоне? О подожди. У меня нога сломана.
Ядовитый желтый свет украсил его глаза.
— Ах. Верно. Это было бы подходящее время, что бы призвать своего демона. Прежде чем остальные тени прибудут сюда на обед.
Она смотрела на джинн-человека, перемещающихся преступных намерений и чистоглазых наблюдателей, в глазах которых так и было написано ДЕМОН ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ. Она только должна была удостовериться, что тшува не вышел наружу.
— Проклятье, — бормотала она.
— Идешь или не идешь? — спросил Корвас.
Она посмотрела на темную воду, и вспомнила, как эта же вода билась об лобовое стекло. Только не так. Она не хотела тонуть, по крайней мере, были другие варианты.
Она повернулась к железной двери и побежала, точнее похромала.
Она не долшла даже до середины пути, когда увидела впускающееся преступное намерение.
Конечно. Он сказал, что они не будут останавливать ее. Он только не упоминал ничего про своих домашних питомцев.
Она упала, и преступное намерение заполняло ее.
Они кусали глубоко на ее запястьях, руках, лодыжке, шее и щеке. Они грызли друг друга, когда не могли добраться до нее.
С каждым голодным укусом преступного намерения, ужасные образы просачивались к ней в голову, как будто мерзкие мелкие монстры сделали из нее стол для банкета. На этом столе было восковое тело ее матери, отец, кричащий при виде ее. Ее собственное тело, искаженное после аварии. Каждая темная и ужасная мысль, которая посещала ее, приходили снова через ее сердце.
Вес преступного намерения убедил ее, что надо было плыть. Возможно, она бы утонула, по крайней мере, она умерла бы, как ее мать.
Низкий стон сотряс ее позвоночник. В течение долгого момента она думала, что он исходил от нее.
Она покрутила головой и увидела свободный взгляд Корваса направленный на своих рабов. От черных дыр их ртов исходил стон отчаяния или голода, а может всего вместе.
Они хотели свободы от мучений, которые питали их.
Наблюдатели померкли, подобно пациентам ее приюта. Она хотела умереть без ответа на многие вопросы. Или может, только после смерти открываются все ответы?
По крайней мере, она это узнает.
Нил отбарабанил сообщение.
— В пять часов этим вечером, Букмекер вызывал такси на Севере реки. Он доехал до аукционного зала. Это последнее местоположение, где его видели до того, как он оказался в церкви у Нанетт.
— Мы близко, — сказал Арчер. — Возможно, он покажет нам это место, — он посмотрел на человека, сидящего на пассажирском сидении. — Ты поможешь нам, Букмекер?