— Ближе, чем он думает, — бормотала она. — К сожалению, есть и другая сторона.
Толпа встала, когда он опустил микрофон и прошелся по комнате пристальным взглядом. Медленно он снял майку.
— Кто-то болеет, а аспирин в ванной комнате, не солво из аллей не аллей идет ее лечить. Впустите дух. Кто здесь болеет?
Старая женщина встала, немного шатаясь, и Сера почти слышала ее боль от перелома бедра. Два швейцара во фраках подвели женщину к проповеднику, который протягивал ей руку. Женщина поднялась на сцену, и он толкнул ее в лоб рукой. Хор запел новую песню. А она упала на руки швейцаров.
Сера искоса смотрела на ауру проповедника, которая вспыхивала, почему-то только с одной стороны.
Краснокожий стоял, сжав руки. Вокруг женщины сверкали хрупкие завитушки и то и дело вспыхивали золотом и пылали. Свет потустороннего мира расширился, подобно мыльному пузырю. Аура охватила первый ряд мест, затем следующий приближаясь к Сере.
Она не знала, как поведет себя ангельская энергия во взаимодействии с демоном. Она не думала, конечно, что что-то внутри нее вскочит подобно монстру из фильмов ужаса. И при этом она не особо хотела проверять эту теорию.
— Вы больны? — проповедник указал на женщину. — Вызовете духа и получите его.
Разве она получила все ответы, на свои вопросы, доверяя демону? Она только укуталась в одеяло тайн.
Она вышла в проход. Очевидно не зная, что может случиться. Она прошла, через кольцо силы ангела, выставляя вперед грудь. На всякий случай.
Краснокожий колебался. Это колебания энергии? Сера задалась вопросом.
Проповедник улыбнулся, показывая столь большие зубы как у фералис, но не настолько страшные.
— Моя дорогая, ваше сердце причиняет вам боль?
Швейцар передал ей второй микрофон.
— Что? — Она опустила руку. — Нет. Это мой… — фактически это был демон. Даже боль в ее плече ушла. — Я думаю, это моя душа.
Рыжеволосая женщина подняла голову. Ее глаза сияли золотом.
Внезапно началось соперничество, чей потусторонний посетитель первым отведет глаза? Конечно, колоссально глупо. Она могла сказать, что в Сере тшува или джинн? И вообще имело ли для нее это значение?
— Разве это не всегда душа? — сиял проповедник. — Подойди ближе, дитя.
Половина ее противилась этому. Возможно, ее демон пытался предостеречь ее, или же детское отторжение Бога, что он не спас ее мать?
Она избавилась от своей неуверенности и пошла вперед. Его рука коснулась ее лба. И больше не могла себе помочь, ее глаза закрылись.
Она упала назад, хор начал другой претенциозный гимн, каждый бас отдавался у нее в груди.
— Будьте исцелены, — кричал проповедник. — И все, что мучает вас.
Теперь она не слышала звук, раздражающий ее барабанные перепонки, она была далеко.
Но перед этим она еще раз твердо взглянула в золотые глаза ангела.
Не которые люди стали продвигаться к проходу. Сера нашла между ними свободное место, чтобы привести голову в порядок, которая гудела от всего произошедшего.
Облака освещали первые лучи солнца. Она терла свои глаза, как будто могла замазать фиолетовый свет в них, а она знала, что он был там.
Возрождение продолжалось всю ночь. Наконец, толпа просачивалась наружу, все с красными глазами и слезами на глазах. Сера вошла внутрь.
Женщина-ангел стояла рядом с проповедником. Золотой свет все еще мерцал вокруг нее, но намного меньше, как будто эта работа иссушала ее. Но когда он обнял ее и поцеловал в лоб, жар вспыхнул снова.
Его позвали с другой стороны сцены, и он удалился, а женщина осталась и прямо смотрела на Серу. Они встретились на самом краю сцены.
Женщина возилась в карманах.