Красная Армия против войск СС: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Манштейн, безусловно, достиг оперативного успеха, но столь скромное число пленных явно свидетельствовало, что одержанная победа — далеко не реванш за Сталинград.

А вот как контрнаступление запомнилось Хауссеру: «21 февраля, после того как ночью был оборудован плацдарм, атака была продолжена в восточном направлении, и около полудня наши войска подошли к Павлограду. 3-й моторизованный полк СС «Дойчланд» выдвинулся юго-западнее города, где в трехдневном сражении уничтожил сильного противника. Была установлена связь с 15-й пехотной дивизией. В тот же день руководство войсками на фронте южнее Самары было передано штабу 4-й танковой армии генерал-полковника Германа Гота, который между тем уже подтянул дополнительные силы с востока. 22 февраля был установлен контакт с XLVIII танковым корпусом генерала Отто фон Кнобельсдорфа.

Хотя ударом дивизии «Райх» из Краснограда на юг и удалось разбить передовую группировку двигавшегося на запад советского «клина», крупные силы противника все еще находились восточнее линии недавней атаки. Для уничтожения этой группировки и установления сообщения между лейбштандартом и армейской группой «Кемпф» северо-восточнее Краснограда срочно нужны были дополнительные силы. Тут как раз в состав танкового корпуса СС вошла наконец прибывшая на фронт дивизия «Мертвая голова» обергруппенфюрера Теодора Эйке, которая была высажена у Полтавы и сконцентрирована в районе Перещепино.

22 февраля дивизия выступила для атаки в юго-восточном направлении между Самарой и Орлом и уничтожила упорно оборонявшегося противника. Дивизия «Райх» между тем была развернута на север и, наступая на Павлоград, преодолела при массированной поддержке бомбардировщиков переправу через Самару и взяла Вебки. Здесь 24 февраля соединились передовые отряды обеих дивизий. Севернее левофланговая колонна дивизии «Мертвая голова» захватила Орелку и тем самым прикрыла открытый левый фланг…

20 февраля наступило потепление, дороги освободились от снежного покрова, что повысило мобильность моторизованных подразделений. Первый день наступления всей 4-й танковой армии в северном направлении привел к мощному прорыву и выходу атакующих частей на возвышенность у Лозовой. Атакующие дивизии прорывались ударными клиньями с сильным фланговым прикрытием по обходным дорогам… После полудня ударная группа дивизии «Райх» прорвалась на южную окраину Лозовой, а правая колонна — в Вессели.

Западнее наступала дивизия «Мертвая голова», в составе которой действовал усиленный танковый полк. Другие части двинулись в восточном и северо-восточном направлениях. При этом левый фланг все еще был под угрозой находящихся там советских войск. После получения данных радиоразведки советское командование отдало приказ к отступлению, сосредоточивая войска в районе Лозовой, куда они пробирались небольшими группами, подкрепленными танками. Другие неприятельские части в течение нескольких следующих дней отступили из района южнее Павлограда на север. Одно из этих соединений атаковало 28 февраля штаб корпуса в Юрьевке, другое — штаб 15-й пехотной дивизии в Орелке. Удар был сильным, и нужно было принимать решительные меры. Между передовыми отрядами дивизии «Мертвая голова» также все еще находились крупные силы противника. Особенно сильная оборонительная позиция противника была создана противником в районе Лозовой.

Задачей танкового корпуса СС было, во-первых, разгромить этот опорный пункт противника и, во-вторых, устранить угрозу с тыла и фланга дивизии «Мертвая голова». Первая задача была поставлена 26 февраля перед дивизией «Райх», вторая — перед дивизией «Мертвая голова» и 15-й пехотной дивизией. Последним двум дивизиям пришлось вступить в бой уже 25 февраля. Их сосед справа, XLVIII танковый корпус, должен был стремительным ударом на север перерезать стратегически важную дорогу на Изюм, чтобы предотвратить подход новых советских частей. Однако силы противника у Лозовой были уже настолько велики, что потребовалось использование всей дивизии «Райх». Только 27 февраля фронт был прорван и корпус достиг района шоссе Лозог вая — Орелка. Организованное 28 февраля преследование позволило частям корпуса прорваться далеко на север. Первая задача была выполнена, ударная группа Попова разбита.

В эти дни дивизию «Мертвая голова» постигла тяжелая утрата. Самолет ее командира Эйке «Фузилер-Шторьх» при выполнении разведывательного полета был сбит, и Эйке погиб (это произошло 26 февраля у селения Артельное. Эйке, кстати сказать, был одним из организаторов системы концлагерей в Германии. Ему также Зепп Дитрих приписывал убийство главы штурмовиков Эрнста Рема. — Б. С.). Он был душой дивизии!

Между тем лейбштандарт выполнил свою задачу. Его части постоянными атаками на различных участках фронта растянули советские силы и благодаря этому остановили вражеское наступление на Полтаву.

Начиная с 28 февраля перед правым флангом дивизии была отмечена перегруппировка сил противника. Из района юго-западнее Харькова против танкового корпуса СС были переброшены два танковых корпуса и три стрелковых дивизии 3-й советской танковой армии. Началась новая фаза нашего наступления. Теперь направление удара было повернуто на северо-запад. Цель атаки — высоты у Береки и Ефремовки, район, хорошо знакомый нам по февральским боям.

4-я танковая армия стремилась достичь своим правым флангом Донца, тогда как корпус СС должен был восстановить связь с правым флангом армейской группы «Кемпф», где находился лейбштандарт. Наступление было продолжено 1 и 2 марта. В результате этих боев стало ясно, что только что подтянутые советские войска были введены как раз между наступающим танковым корпусом СС и линией обороны лейбштандарта. На них был направлен удар правого фланга дивизии «Мертвая голова». Противник попытался с помощью сильных ударов в юго-восточном и северо-восточном направлении избежать окружения. Тщетно! В трехдневных кровопролитных боях у Ефремовки эти войска были уничтожены дивизией «Мертвая голова» при поддержке частей «Райха» и лейбштандарта. Успешно действовали поддерживавшие атаку эскадрильи штурмовиков. Некоторые сумевшие вырваться из «котла» советские части в течение нескольких дней вновь угрожали нашим частям с тыла. Они были уничтожены. Командир советского 15 гвардейского танкового корпуса был найден мертвым недалеко от командного пункта танкового корпуса СС (здесь Хауссер немного ошибся. Нумерация советских гвардейских танковых корпусов заканчивалась на 12. Здесь, несомненно, речь идет о генерал-майоре танковых войск, Герое Советского Союза Василии Алексеевиче Копцове, который командовал 15-м танковым корпусом 3-й танковой армии Воронежского фронта. 7-м гвардейским этот корпус стал только 27 июля 1943 года. Любопытно, что о командире учебного танкового батальона школы младшего комсостава 11-го механизированного корпуса в забайкальском поселке Песчанка капитане Василии Алексеевиче Копцове тепло написал в своих мемуарах Леонид Ильич Брежнев, который был курсантом этой школы: «С большим удовольствием до сих пор вспоминаю этого требовательного командира и душевного человека. Не могу сказать, что мы с ним стали друзьями (он был командируя — курсант), но комбат относился ко мне хорошо, я тоже испытывал к нему уважение. По вечерам мы нередко говорили об армейской службе, о возможной войне. Впоследствии Василий Алексеевич Копцов участвовал в боях на Халхин-Голе, получил звание Героя Советского Союза, к Отечественной войне пришел генералом и на фронте героически погиб. Это был первый кадровый офицер, которого я узнал: о таких говорят обычно — военная косточка. По складу характера человек немногословный, волевой, всегда подтянутый, бодрый. Он был для меня и наставником, и примером настоящего командира, посвятившего свою жизнь воспитанию советских солдат, которые в любой момент могли стать на защиту нашей великой Родины». — Б. С.). 4 марта было налажено сообщение между нашими частями. 5 марта дивизия «Мертвая голова» завершила уничтожение окруженных вражеских частей и закончила тем самым самую успешную свою операцию. Противник понес большие потери в живой силе и технике. Район в кольце окружения был переполнен неимоверным количеством брошенного оружия и техники».

А вот как о тех же боях вспоминает соратник погибшего Копцова генерал-лейтенант Александр Александрович Ветров, тогда — полковник, заместитель командира 15-го танкового корпуса по технической части: «К рассвету 28 февраля штаб 15-го танкового корпуса и некоторые его части сосредоточились в Медведовке. После согласования вопросов взаимодействия со штабом 111-й стрелковой дивизии бригады корпуса начали бой за овладение Кегичевкой. Но при подходе еще к Ленинскому Заводу и Пар-Шляховой они встретили упорное сопротивление врага, который танковыми контратаками и массированными действиями авиации остановил их продвижение.

Выручили подоспевшие полки 219-й стрелковой дивизии генерала В. П. Котельникова. С их помощью мы в середине дня овладели Ленинским Заводом и Пар-Шляховой. Больше того, 88-я танковая и 52-я механизированная бригады, преследуя отходившие части противника, к вечеру заняли еще и Ново-Львовку.

Но всех нас настораживало появление в этом районе большого количества немецких танков и возрастающая активность вражеской авиации. Как бы нам, как говорится, не зарваться…

Стемнело. Налеты авиации прекратились. Воспользовавшись этим и темнотой, 88-я танковая и 52-я механизированная бригады с ходу ворвались в Кегичевку и овладели городом. Заняв здесь круговую оборону, мы провели тщательную разведку. И оказалось, что против нас в этом районе действует 15-я пехотная дивизия гитлеровцев со штабом в Орельке, а также некоторые части танковой дивизии СС «Мертвая голова». Силы, прямо скажем, огромные. И как это нам еще удается продвигаться вперед?!.

1 марта 1943 года части нашего корпуса совместно с полками 111-й и 219-й стрелковых дивизий стремились развить наступление дальше. И вначале имели успех. Так, мотострелки подполковника А. А. Головачева выбили гитлеровцев с территории совхоза имени Чапаева, а танкисты 88-й бригады подполковника И. И. Сергеева отбили сильную вражескую контратаку.

Но в этот же день мы узнали, что бригады соседнего с нами 12-го танкового корпуса и части 184-й стрелковой дивизии с большим трудом отражают настойчивые танковые атаки противника с тыла. Атут и наша разведка обнаружила выдвижение танковых колонн противника на рубеж Пар-Шляхо-вая, Павловка, Калюжное. Генералу В. А. Копцову пришлось срочно останавливать продвижение на запад и поворачивать 195-ю танковую бригаду фронтом на восток.

И вовремя! Ибо до двадцати немецких танков Т-1Утотчас ударили по этой бригаде. Завязался ожесточенный бой, в результате которого гитлеровцы, потеряв несколько танков, были остановлены. Но и наша 195-я бригада потеряла три из семи имевшихся у нее машин.

Возросшая активность врага позволяла судить о том, что боевая инициатива постепенно переходит к нему. И уже недалек тот момент, когда гитлеровцы перейдут в решительное контрнаступление против наших ослабленных, далеко оторвавшихся от баз снабжения бригад.

Тревожные сообщения, поступающие из тыловых частей, тоже подтверждали наши опасения. Фашисты уже начали окружать корпус.

Трезво оценив неблагоприятно складывающуюся обстановку, генерал В. А. Копцов скрепя сердце запросил у Военного совета 3-й танковой армии разрешение на выход из еще не замкнувшегося кольца окружения. Но ответа сразу не получил. И только вечером 2 марта из Мерефи, где располагался штаб армии, пришел приказ, из которого явствовало, что мы, по существу, уже окружены врагом. Далее говорилось, что создается группа войск 3-й танковой армии в составе 12-го и 15-го танковых корпусов, 111,184 и 219-й стрелковых дивизий, объединенных под общим командованием командира 12-го танкового корпуса генерала М. И. Зенковича.

В тот же вечер генерал В. А. Копцов с начальником штаба корпуса подполковником А. Б. Лозовским были приглашены в Еремеевку на совещание к генералу М. И. Зенковичу (встречается и другое написание фамилии этого генерала — Зинькович, которая, кажется, и была паспортной фамилией Митрофана Ивановича, смертельно раненного 24 сентября 1943 года при форсировании Днепра и посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза. — Б. С.). По возвращении они довели до нашего сведения, что командующий группой генерал М. И. Зенкович наметил следующий порядок отрыва от противника: 15-му танковому корпусу совместно с 111-й стрелковой дивизией полковника И. Г. Зиберова предстояло прорываться в направлении Ленинский Завод, восточная окраина Параскавеи и далее на Охочее. 12-й танковый корпус и 184-я стрелковая дивизия полковника С. Д. Койды должны были следовать параллельно с нами на Лозовую и далее через Мелеховку на Бровки. В арьергарде для прикрытия тылов и всего боевого порядка группы оставлялась 219-я стрелковая дивизия генерала В. П. Котельникова.

Но части нашего корпуса, а также полки 111-й и 219-й стрелковых дивизий в это время находились в самом тесном соприкосновении с войсками противника. Поэтому поворот их на 180 градусов и отвод представляли чрезвычайную трудность. Было намечено отвести сначала части 111-й стрелковой дивизии, затем нашего 15-го танкового корпуса и, наконец, с двух часов ночи 3 марта — полки 219-й стрелковой дивизии.

Причем последние должны были пропустить через себя у Антоновки оставшуюся без снарядов артиллерию, тылы и только уж затем следовать за ними.

К этому времени у нас в корпусе уже снова оставалось всего лишь 9 танков с ничтожно малым запасом горючего и пятью-семью снарядами на каждый. Вся мотопехота корпуса состояла из 120–130 стрелков, вооруженных главным образом трофейным оружием. Автотранспорт насчитывал 72 автомашины, в бензобаках которых оставалось горючего на 20–30 километров пути. Все это было решено организовать в две колонны, следующие на север параллельными маршрутами…

На рассвете обе колонны двинулись из района Ленинского Завода на север. Колонна, которую повел В. А. Копцов, следовала по шоссе в направлении совхоза «Ульяновка» и далее на Охочее. Левее по раскисшему снежно-глинистому с рытвинами проселку медленно передвигалась вторая, моя, выдвинув впереди себя небольшую разведгруппу и головное охранение в составе броневика и отделения автоматчиков на грузовике.

Стояла неприветливая, пасмурная погода. Выпавший накануне снежок слегка запорошил дорогу. Но под ним подернутые тонким льдом были лужи, лужи и лужи…

Сутулясь под тяжестью оружия и походного снаряжения, идут усталые стрелки. Обгоняя пехоту, скользят сани с тяжелоранеными, натруженно гудят моторами автомобили с имуществом, буксируя за собой орудия без снарядов, пустые автоцистерны…

На втором часу движения, когда я уже стал было подумывать об объявлении привала, в небе послышался нарастающий самолетный гул. И вот уже над нами закружила уродливая «рама». Ничего хорошего это, естественно, не предвещало, так как нашу километровую колонну здесь, в безлесном районе, не спрячешь, а разведчик не преминет навести на нас своих авиаторов или танкистов.

Во избежание преждевременной встречи с противником я направил голову колонны в обход встретившейся на пути деревни. Однако, когда наша разведгруппа попыталась незаметно подойти к ее окраинным домам, чтобы выяснить обстановку, по ней был открыт пулеметный огонь. Мы взяли еще левее и двинулись уже по целине.