Красная Армия против войск СС: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

2 апреля были потеряны нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие заводы Западной Венгрии. Это означало агонию германского сопротивления.

Таким образом, неудача контрнаступления 6-й танковой армии СС в Венгрии похоронила последние надежды на возможность успешной обороны «Альпийской крепости».

В результате десятидневных ожесточенных боев 6-я танковая армия СС вклинилась в оборону советских войск южнее озера Веленце до 12 км, а западнее канала Шарвиз — до 30 км. 15 марта немецкое наступление было прекращено. А уже на следующий день силами войск 3-го Украинского и левого крыла 2-го Украинского фронтов началась Венская стратегическая наступательная операция с целью завершения разгрома немецко-фашистских войск в западной части Венгрии и освобождения столицы Австрии — Вены, которую армия Дитриха оставила 13 апреля. Теперь идея «Альпийской

14 — Соколов крепости» утратила всякий смысл. Эти события повлияли на решение остаться в Берлине, вопреки первоначальному намерению эвакуироваться с правительством на юг, в Берхтесгаден, чтобы продолжать борьбу «в Альпийской крепости». Фюрер понял, что агония на юге не продлится долго, и ему куда почетнее будет погибнуть в Берлине, чем в какой-нибудь безвестной альпийской деревушке. Не случайно интенсивное строительство фортификационных сооружений в Берлине и вокруг него началось в конце марта, когда стало понятно, что удержаться в Венгрии не удастся.

Весь итог действий 6-й танковой армии СС в Венгрии свелся к тому, что было на десять дней отсрочено начало советского наступления на Вену. Кроме того, во встречном танковом сражении армия Дитриха нанесла значительные потери 6-й гвардейской танковой армии и не позволила ей развить успех и замкнуть кольцо окружения к югу от Секешфехервара. Все это лишь на несколько дней отодвинуло захват Красной Армией нефтеперегонных заводов Западной Венгрии и Австрии, а также австрийской столицы.

Разумеется, никакого стратегического значения это затягивание войны на пару-тройку недель иметь не могло. Но следует признать, что 6-я танковая армия СС, хотя объективно и не могла решить амбициозную задачу разгрома 3-го Украинского фронта и выхода к Дунаю, тем не менее достаточно близко подошла к решению другой более реальной задачи, — максимально ослабить войска 3-го Украинского фронта и заставить его использовать для отражения немецкого контрнаступления хотя бы часть сил, предназначенных для наступления на Вену. Толбухину действительно пришлось использовать для отражения удара 6-й танковой армии СС все армейские и фронтовые резервы. Еще немного — и пришлось бы ввести в бой стратегический резерв — 9-ю гвардейскую армию. А своим быстрым отступлением и встречным сражением, остановившим продвижение 6-й гвардейской танковой армии, Дитрих спас собственную армию от неминуемого разгрома. Но своим отходом, совершенным без приказа, он вызвал гнев Гитлера. 27 марта состоялась очередная беседа Гитлера с Геббельсом, так изложенная в дневнике последнего: «И на венгерском участке фронта обстановка принимает очень критический характер. Здесь нам, по-видимому, грозит потеря важного для нас района нефтедобычи. Наши соединения войск СС показали себя здесь очень неважно. Даже «Лейбштандарт», потому что старые кадры его офицерского и рядового состава перебиты. Нынешний «Лейбштандарт» сохранил лишь свое почетное название. И несмотря на это, фюрер решил проучить войска СС. Гиммлер по его поручению вылетел в Венгрию, чтобы отобрать у этих частей нарукавные нашивки. Для Зеппа Дитриха это будет, конечно, самым страшным позором, какой только можно себе представить. Генералы из сухопутных войск страшно этому рады: такой удар для их конкурентов! Войска СС в Венгрии не только не сумели осуществить собственное наступление, но и отступили, а частично даже разбежались. Плохое качество человеческого материала проявило себя здесь самым неприятным образом. Зеппа Дитриха можно только пожалеть, но можно посочувствовать и Гиммлеру, который, будучи шефом войск СС, не имеющим никаких военных наград, должен совершить эту трудную акцию в отношении Зеппа Дитриха, носящего бриллианты (к Рыцарскому кресту. — Б. С.). Но еще хуже то, что наш район нефтедобычи находится сейчас под сильной угрозой. Нужно любой ценой удержать хотя бы эту базу, необходимую нам для ведения войны».

А вот что написал по этому поводу немецкий военный историк генерал Курт Типпельскирх в «Истории Второй мировой войны»: «Произошло событие, поразившее Гитлера точно гром среди ясного неба. Использовавшиеся для наступления танковые дивизии СС, а также отряды его личной охраны, на которые он полагался как на каменную гору, не выдержали: у них истощились силы и вера. В припадке беспредельного бешенства Гитлер приказал снять с них нарукавные знаки с его именем».

После окончания боев, в период с 29 марта по 10 апреля 1945 года, комиссия, созданная штабом артиллерии 3-го Украинского фронта и рядом центральных наркоматов, обследовала поле сражения в районах озера Балатон, Секешфехервара, Цеце и каналов Капош, Шарвиз и Елуша. Она нашла 968 неприятельских танков и штурмовых орудий, а также 446 бронетранспортеров и грузовиков повышенной проходимости, подбитых, сожженных или брошенных немцами при отступлении. В это число вошла и техника, учтенная еще во время февральской инспекции. Кроме того, сюда была частично включена бронетехника, потерянная немцами в период Венской наступательной операции, в частности, во время боев с 6-й гвардейской танковой армией. 968 танков и штурмовых орудий — это безвозвратные потери 6-й танковой армии СС, 6-й армии и 2-й танковой армии за период боев в Венгрии в марте — начале апреля 1945 года. Кроме того, сюда входят 86 танков и штурмовых орудий и 4 бронетранспортера, потерянные немцами в январских боях. Надо также учесть, что многие танки и штурмовые орудия были брошены немцами при отступлении из-за недостатка горючего или невозможности вытащить их из грязи. Перед этим их постарались привести в негодность путем подрыва, хотя некоторые и попали в руки Красной Армии в исправном состоянии.

Среди изученных 400 сгоревших танков и штурмовых орудий было обнаружено 19 танков «тигр II», 6 танков «тигр», 57 танков «пантера», 37 танков T-IV, 9 танков T-III (танки этого типа представляли собой огнеметные, командирские танки и танки артиллерийских наблюдателей), 27 танков и САУ венгерского производства, а также 140 штурмовых и самоходных орудий и 105 инженерных машин, бронетранспортеров и бронеавтомобилей. Среди обследованных образцов преобладали подбитые артиллерийским огнем (389 машин), и лишь небольшая часть подорвалась на минах или была выведена из строя иными средствами (например, один танк «пантера» по всем признакам был сожжен бутылкой КС). По главным статистическим показателям эти исследования в основном повторяли февральские. Новым было то, что количество снарядных пробоин, сделанных 76-мм и 57-мм орудиями, приблизительно сравнялось, а также немного (на 2,5–3,2 %) увеличилось число пробоин, сделанных крупнокалиберными (100–122 мм) боеприпасами.

Среди 968 уничтоженных и брошенных единиц бронетехники было исследовано комиссией 400 наиболее интересных образцов. Из них 389 было выведено из строя артиллерийским огнем, 10 подорвались на минах и один танк был уничтожен бутылкой с зажигательной смесью. О потерях советских бронетанковых войск в двух сражениях у Балатона достоверных данных в опубликованных источниках не имеется.

968 танков и штурмовых орудий, безвозвратно потерянных немцами в Венгрии, — это огромная цифра. Мощь немецких танковых соединений, отступивших в Австрию, была основательно подорвана. Позднее Зепп Дитрих невесело шутил, что его армия называется 6-й танковой потому, что имеет в строю всего шесть танков.

Немецкие войска, предназначенные для наступления в районе озера Балатон, имели на вооружении, по оценкам советской разведки, 807 танков и штурмовых орудий (в том числе до 300 тяжелых танков типа «тигр» и «королевский тигр» и до 240 танков типа «пантера»), 816 бронетранспортеров и 3280 орудий и минометов. Кроме того, 2-я танковая армия имела 70 танков и штурмовых орудий. Точная численность немецких и венгерских войск, участвовавших в Балатонском сражении, неизвестна. Разведка 3-го Украинского фронта считала, что перед войсками фронта находится 35 неприятельских соединений численностью в 431 тысячу солдат и офицеров. Они имели на вооружении 5630 орудий и минометов, 877 танков и штурмовых орудий и 900 бронетранспортеров.

3-й Украинский фронт располагал 37 стрелковыми и воздушно-десантными дивизиями (последние использовались только как стрелковые), 6 пехотными (болгарскими) и 3 кавалерийскими дивизиями, а также 2 танковыми и 1 механизированным корпусом и 1 укрепленным районом. Фронт имел свыше 465 тыс. советских солдат и офицеров, кроме того, входившая в состав фронта 1-я болгарская армия насчитывала более 100 тыс. человек. Войска фронта, без учета болгарских соединений, насчитывали 6889 орудий и минометов, 407 танков и самоходно-артиллерийских установок и 965 самолетов.

Согласно официальным данным Министерства обороны России, приведенным в справочнике «Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил», численность советских войск в составе 3-го Украинского фронта к началу Балатонской операции составляла 465 тыс. человек. Безвозвратные потери составили 8492 человека (к сожалению, не указано, сколько было убитых, а сколько — пропавших без вести), санитарные — 24 407 человек, а всего — 32 899 человек. По советским оценкам, немецкие потери в Балатонском сражении в феврале — марте 1945 года составили до 45 тысяч солдат и офицеров, около 500 танков и штурмовых орудий, до 300 орудий и минометов, почти 500 бронетранспортеров и 250 самолетов. Немцы взяли 4400 пленных. Если принять близкими к истине немецкие данные о 4400 пленных, то количество погибших можно оценить в 4092 человека. Получается, что раненых было в шесть раз больше, чем убитых (доля больных в санитарных потерях во время ожесточенных боев была пренебрежимо мала). Обычно же количество раненых превышает число убитых в 3–4 раза. Если допустить, что на самом деле превышение раненых над убитыми в советских войсках в Балатонском сражении было хотя бы четырехкратным, это увеличит число убитых как минимум на 6 тыс. человек. Надо также учесть, что в состав 3-го Украинского фронта входила 1-я болгарская армия, насчитывавшая около 100 тыс. человек и также понесшая определенные потери убитыми и ранеными.

К моменту начала 16 марта 1945 года Венской наступательной операции состав 3-го Украинского фронта значительно увеличился. В его состав была введена свежая 9-я гвардейская армия из резерва Ставки. Число стрелковых дивизий возросло до 42, добавились 4 воздушно-десантные дивизии, число танковых корпусов возросло с 2 до 3, число механизированных корпусов — с 1 до 2, а число кавалерийских дивизий и укрепленных районов осталось прежним — соответственно, 3 и 1. Кроме того, фронт получил дополнительно одну отдельную механизированную и одну отдельную самоходно-артиллерийскую бригаду. Общая численность войск фронта возросла до 536 700 человек. Если принять танковый и механизированный корпуса равными по численности полнокровной стрелковой дивизии, а две бригады приравнять по численности к одной дивизии, то с момента начала второго Балатонского сражения до момента начала Венской операции общая численность расчетных дивизий возросла с 43,5 до 55,5 (укрепленный район мы принимаем равным половине дивизии), не считая 1-й болгарской армии. При этом вновь прибывшие соединения и части армейского подчинения 9-й гвардейской и 6-й гвардейской танковых армий были значительно более полнокровными, чем соединения, уже находившиеся в составе 3-го Украинского фронта. Только за счет пополнения новыми соединениями численность войск 3-го Украинского фронта по сравнению с той, что была к 6 марта 1945 года, к 16 марта должна была увеличиться как минимум на 27,6 %. И это без учета маршевых пополнений. Если бы не было потерь в Балатонской операции, войска 3-го Украинского фронта насчитывали бы к 16 марта, т. е. ко дню начала Венской операции, около 593,3 тыс. человек, в составе же фронта оказалось только 536 700 человек. Таким образом, без учета маршевых пополнений, общие советские потери можно оценить как минимум в 56,6 тыс. человек.

Опыт показывает, что основная масса недоучета потерь в Красной Армии в годы Великой Отечественной войны приходилась на безвозвратные потери (убитыми и пропавшими без вести), которые учитывались гораздо хуже, чем санитарные потери. Если предположить, что весь недоучет в случае второго Балатонского сражения приходится на безвозвратные потери Красной Армии, то их общий размер можно оценить в 23,7 тыс. Если вычесть из этой цифры 4,4 тыс. пленных, то на долю убитых приходится 19,3 тыс. человек.

Потери 1-й болгарской армии во втором балатонском сражении можно оценить следующим образом. Всего болгарские войска во время боевых действий на стороне Антигитлеровской коалиции потеряли около 7 тыс. убитыми и около 25 тыс. ранеными. Основные потери 1-я болгарская армия понесла в трех операциях — Будапештской, Балатонской и Венской. В Венской операции она потеряла 2698 убитых и пропавших без вести и 7107 раненых. Можно предположить, что оставшиеся потери пришлись на две другие операции, в которых роль болгарских войск была сугубо вспомогательной. В Будапештской операции болгары сражались в 6 раз дольше, чем в Балатонской, но в последней они испытали значительно более сильный удар со стороны немцев. Поэтому можно предположить, что потери армии в двух этих операциях были примерно одинаковыми. Тогда на долю второго Балатонского сражения придется примерно 2,15 тыс. убитых и пропавших без вести и около 9 тыс. раненых болгар.

Данных о потерях югославской армии во втором Балатонском сражении нет. Поскольку ее боевая активность была небольшой, предположим, что ее потери были вдвое ниже потерь болгарской армии. Тогда ее потери можно оценить в 1,1 тыс. убитых и 4,5 тыс. раненых. В этом случае общие потери советской стороны с учетом потерь болгар и югославов составят 73,4 тыс. человек, в том числе безвозвратные — 27 тысяч.

Немецкие потери нам известны только в советской оценке — 45 тыс. человек, без подразделения на убитых и раненых. Если предположить, что наступающие немецкие войска почти не понесли потерь пленными, то можно предположить, что санитарные и безвозвратные потери у немцев и венгров соотносились примерно как 3:1. Тогда потери германо-венгерских войск убитыми и пропавшими без вести можно оценить в 11,3 тыс. убитых и пропавших без вести. В этом случае соотношение общих потерь советско-болгарско-югославских войск и германо-венгерских войск во втором Балатонском сражении будет 1,6:1, а безвозвратных потерь — 2,4:1. Оно оказывается неблагоприятным для советской стороны.

Слабым местом советской противотанковой обороны традиционно явилась низкая стойкость пехотного прикрытия, которое часто не выдерживало даже первоначальных ударов немецких танков и беспорядочно отступало. Значительную часть пополнения 3-го Украинского фронта, как и других советских фронтов в последние два года войны, составляли призывники из освобожденных областей, практически не обученные военному делу. Это также существенно понижало боеспособность советских войск. Все это, равно как и недостатки управления и взаимодействия, привело к большим людским потерям.

Несомненно, в Венской наступательной операции соотношение потерь было гораздо более благоприятным для Красной Армии, прежде всего за счет больших потерь венгерских войск убитыми и пленными. А успех Венской операции был во многом обеспечен стойкой обороной армий 3-го Украинского фронта в ходе Балатонской оборонительной операции. О больших потерях немецкой бронетехники в период Венской операции, когда немцам, в частности, пришлось бросить почти все танки и штурмовые орудия, поврежденные в ходе второго Балатонского сражения, уже говорилось выше. Из 1024 танков и САУ немецко-венгерских войск, участвовавших в Балатонском сражении, а также противостоявших советским войскам на первом этапе Венской операции, когда боевые действия разворачивались на территории Венгрии, 515 были уничтожены огнем артиллерии, а 185 захвачены в исправном состоянии. Эта была в основном техника, брошенная при отступлении.

По свидетельству С. М. Штеменко, передаваемом в биографии бывшего командующего начальника артиллерии 3-го Украинского фронта М. И. Неделина, написанной В. Ф. Толубко, когда, уже после взятия Вены, генерал-полковник артиллерии Неделин был представлен к званию Героя Советского Союза, Толбухина и особенно Неделина в Ставке Верховного Главнокомандования обвинили в больших неоправданных потерях в ходе Балатонской оборонительной операции, в результате которой фронт лишился значительного числа людей, артиллерии и танков. Правда, звезду Героя Митрофан Иванович тогда все-таки получил. По словам Штеменко, И. В. Сталин, получив от Ф. И. Толбухина материалы Венской операции и изучив, вызвал в свой кабинет А. М. Василевского и С. М. Штеменко и сообщил им:

«Совершенно очевидно, что артиллерия 3-го Украинского в Балатонской операции блестяще выполнила свои задачи. Да и потери немцев намного превышают наши. Штаб артиллерии фронта поработал хорошо, а Неделин руководил войсками умело, с большим пониманием обстановки. Я думаю, что командующий артиллерией достоин звания Героя Советского Союза». Ясное дело, маршал и генерал-полковник постарались убедить Сталина, что враг потерял гораздо больше, чем наши войска, по крайней мере в бронетехнике. Да и немецко-венгерские потери в людях, если верить донесениям 3-го Украинского фронта, были больше советских — 45 тысяч против 33. Вот только Толбухин звание Героя Советского Союза получил посмертно, в 1965 году. Выходит, не так уж доволен был Сталин своими генералами и маршалами, сражавшимися у Балатона, как о том писал в дневнике Геббельс.

Этот эпизод — свидетельство также о том, что официальные данные о советских потерях во втором Балатонском сражении существенно занижены. Ведь, согласно этим данным, среднесуточные безвозвратные потери советских войск составляли 849 человек, или 0,18 % от общей численности участвовавших в сражении армий. Между тем в Венской операции размер среднесуточных безвозвратных потерь на том же 3-м Украинском фронте, по тем же официальным, явно заниженным данным, составил 1060 человек, или 0,20 % от общей численности войск фронта, т. е. был заметно выше, чем в Балатонском сражении. Однако гнева Сталина это обстоятельство не вызвало, и за Венскую операцию Сталин маршалов не ругал.

Наступление 6-й танковой армии СС, а также эсэсовских дивизий IV танкового корпуса СС у озера Балатон в марте 1945 года было последней крупной операцией войск СС во Второй мировой войне. Она преследовала цель продлить германское сопротивление, создать условия для эффективной обороны «Альпийской крепости» и возможного затягивания войны до тех пор, пока проявятся противоречия между СССР и западными союзниками. Крах этого наступления сделал неизбежным капитуляцию Германии менее чем через два месяца. С ней прекратили свое существование и войска СС, наиболее боеспособные дивизии которых были разбиты на Восточном фронте Красной Армией.

Приложения

Приложение 1

По следам советских Штирлицев

В № 5 журнала «Родина» за 2007 год появилась очень интересная статья Владимира Макарова и Василия Христофорова «Загадка для «Цеппелина», в которой были впервые опубликованы документы из архива ФСБ, посвященные одной из радиоигр, проведенных чекистами в 1943–1945 годах. Можно предположить, что сюжет этой игры отразился в классике советского военного детектива — романе Вадима Кожевникова «Щит и меч». Действительно, главный герой романа Иоганн Вайс (Иван Белов) напоминает советского разведчика Северова, внедрившегося в немецкую разведшколу и завербовавшего там немецкого разведчика Бойцова. Оба они стали главными персонажами упомянутой советской радиоигры «Загадка». Бойцов же, возможно, послужил прототипом другого героя «Щита и меча» — рижского немца Генриха Шварцкопфа, сотрудника СД и племянника одного из видных нацистских бонз группенфюрера СС Вилли Шварцкопфа. В романе Вайс-Белов успешно вербует Генриха, и тот становится убежденным антифашистом, работающим на советскую разведку. В жизни же Бойцов был, как сообщается в справке, цитируемой в статье Макарова и Христофорова, вот каким: «Агент Бойцов, 1922 года рождения, уроженец г. Либава Латвийской ССР. Немец, моряк торгового флота. До 1938 года состоял в «Союзе немецкой молодежи Латвии». В 1941 году был репатриирован из Латвии в Германию. С 1940 года являлся агентом германской разведки в Латвии. Окончил германскую разведшколу в г. Мунки-Ниеми (недалеко от Хельсинки, Финляндия). Лично был знаком с адмиралом Канарисом. В начале войны с СССР дважды перебрасывался в советский тыл в составе диверсионных групп в район Мурманской железной дороги. В декабре 1941 года переведен в «Бюро Целлариуса», а оттуда в группу зондерфюрера Бушмана «Зондерзатц-Ленинград» (цель — захват особо важных документов, прежде всего органов безопасности). В связи с провалом планов захвата Ленинграда группу Бушмана перевели в Таллин. Инспектировал германские разведшколы. В 1942 году в одной из германских разведшкол познакомился с советским зафронтовым агентом Северовым и был перевербован для разведывательной работы в пользу советской контрразведки». В романе Кожевникова, как мы помним, Генрих Шварцкопф тоже инспектирует разведшколы, где вновь встречается с Вайсом-Беловым, который его и вербует. Морскую профессию Бойцова Кожевников превратил в увлечение Вайса и Генриха парусным спортом и поселил их не в Либаве (Лиепае), а в более знакомой ему Риге. В романе, конечно, вербовка проходит без сучка и задоринки. Но могло ли все так быть в действительности? Судя по биографической справке, Бойцов был вполне убежденным нацистом, давним и успешным агентом Абвера. С чего бы это вдруг он в 1942 году, еще до Сталинграда, разуверился в Гитлере и в победе Германии и проникся симпатиями к Советскому Союзу? Тут у меня закралось подозрение, что радиоигра была двойная. Немцы поняли, кто такой Северов, и Бойцов дал себя завербовать по заданию своего руководства. Оно понимало, что русские будут вести с ним радиоигру через Северова и Бойцова, и решило воспользоваться этим обстоятельством. Ведь если ты знаешь, что поступающие сведения — заведомая дезинформация, то на их основе можно попытаться составить представление о действительном положении вещей. На эту версию работают и некоторые вопросы, которые немцы ставили перед агентами. По легенде, двоюродный брат Северова Колесников был крупным чиновником Наркомата путей сообщений, что не мешало ему быть ярым антисоветчиком и мечтать о побеге на Запад. Бойцов и Северов его завербовали и основную массу сведений черпали из этого источника. И что же немцы хотели выведать у Колесникова? Например, в начале ноября агенты получают такое вот задание: «Постарайтесь узнать истинные цели Сталина на Московской конференции и до какой степени ему удалось убедить союзников в принятии его планов». Простите, но ведь в Абвере и СД сидели отнюдь не дураки. Неужели они не понимали, что даже высокопоставленный чиновник НКПС на такие вопросы никогда не сможет дать достоверные ответы, которые вряд ли знает даже сам нарком Каганович? Зато если немцы знают, что имеют дело с советской радиоигрой, то такие вопросы оказываются вполне логичными. Ответы на них можно оценить примерно так: русские хотят, чтобы мы, немцы, имели бы такое представление о событиях, которые происходили на Московской конференции министров иностранных дел Англии, СССР и США, и это представление, скорее всего, весьма далеко от истины. Ради успеха такой двойной радиоигры легко можно было пожертвовать мелкой сошкой, вроде рядового сотрудника СД Алоиза Гальфе. А вот Бойцова немцы, как видно, стремились эвакуировать в Германию, но чекисты не позволили это сделать. Интересно, как сложились после войны судьбы людей, которых мы знаем пока только по псевдонимам Северов и Бойцов. Если верна моя версия, то Бойцов после войны мог попытаться бежать на Запад. А быть может, его арестовали. Любопытно, что юридически инкриминировать ему ничего было нельзя. Ведь никаких действий по сбору разведывательной информации он не вел, а только передавал ту дезинформацию, которую ему давала советская контрразведка.

История, которая, возможно, легла в основу романа «Щит и меч», заставила меня вспомнить еще об одном советском Штирлице, только мнимом, который считал самым правдивым произведением о разведке именно роман Кожевникова. Недавно в Риге на международной конференции я познакомился с израильским историком Ароном Шнеером, который подарил мне свою книгу «Перчатки без пальцев и драный цилиндр». Это была запись его бесед с человеком, которого он встретил в Иерусалиме и который представился бывшим советским разведчиком-нелегалом в нацистской Германии. У собеседника Шнеера была бурная биография. Он будто бы попал к немцам в 1937 году, во время гражданской войны в Испании, будучи военным советником у республиканцев и перебежав на сторону противника. В Германии он доказал свое родство с родом известного генерала Леонтия Беннигсена, что открыло ему двери аристократических салонов. Затем он служил в лейбштандарте СС, участвовал в кампаниях 1939–1940 годов в Польше и во Франции, командуя ротой в танковом батальоне лейбштандарта. Под Амьеном в июне 40-го он был тяжело ранен, после чего его демобилизовали. После этого наш разведчик стал уполномоченным концерна Мессершмитта по рабочей силе, набирал в концлагерях рабочих для авиационных заводов, дослужился до штурмбаннфюрера СС, вернулся в лейбштандарт в конце 1944 года, накануне контрнаступления в Арденнах, во время которого сдался в плен американцам. Затем в чине полковника и под фамилией Борис Михайлович Гоглидзе в 1945–1947 годах работал в советской репарационной миссии во Франции, в 1948–1951 годах был советником торгового атташе в Бельгии, в 1952–1953 годах — представителем в комиссии по ленд-лизу во Франции, в 1953–1956 годах — торговым атташе в Париже, и 1963–1966 годах — там же, но уже советником советского посольства по торговле. Все эти должности были лишь прикрытием для разведдеятельности. После 1956 года собеседник Шнеера устроился художником-аниматором на студию «Грузия-фильм», куда и вернулся в 1966 году. Там он, в частности, нарисовал знаменитые в свое время мультфильмы «Приключения Самоделкина» и «Свадьба соек». Это признание позволяет однозначно идентифицировать героя книги как Авенира Михайловича Хускивадзе (Арон сообщил мне, что читатели в письмах после выхода книги такую идентификацию произвели). Умер Хускивадзе в Иерусалиме 24 мая 2000 года. Книга вышла после его смерти.

Авенир Михайлович так отозвался о детективной литературе: «Если что-то и похоже на правду, так это «Щит и меч».