Красная Армия против войск СС: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

21 января в связи с ухудшением обстановки в районе озера Балатон Ставка Верховного Главнокомандования возложила координацию действий 2-го и 3-го Украинского фронтов на маршала С. К. Тимошенко, освободив его от координации действий 4-го Украинского фронта. Маршал бросил часть 5-й воздушной армии генерала Горюнова из 2-го Украинского фронта на поддержку войск 3-го Украинского фронта, отражавшего вражеский контрудар. 22 января было совершено 1034 самолето-вылета, чему способствовала улучшившаяся погода. Однако действия авиации не привели к прекращению немецкого наступления. Отметим, что 17-я воздушная армия 3-го Украинского фронта всего в январе совершила 16 501 вылет и, по докладам летчиков, сбила 280 неприятельских самолетов.

Между озером Веленце и Дунаем наступали около 100 немецких танков при поддержке пехоты. Но они смогли продвинуться лишь на 3–4 км.

Командованию 6-й немецкой армии вновь пришлось совершать перегруппировку. 25 января IVтанковый корпус СС был повернут для наступления на Будапешт вдоль правого берега Дуная. Наступление должно было начаться с рубежа реки Фоли. В свою очередь, 57-я армия была развернута фронтом на север. Между озером Веленце и Дунаем спешно разворачивались 5-й гвардейский кавкорпус и части 1-го гвардейского мехкорпуса, подкрепленные 13 артиллерийскими и минометными полками, собранными с различных участков 2-го и 3-го Украинских фронтов. Две бригады 1-го гвардейского мехкорпуса, оснащенные танками «Шерман», с ходу вступившие в бой, потеряли 70 % боевой техники. «Шерманам» с узкими гусеницами было трудно маневрировать в грязи, которая образовалась из-за частых оттепелей. Полный разгром корпуса предотвратил срочно брошенный ему на помощь полк СУ-100. А 5-му гвардейскому кавкорпусу помогли удержать свои позиции инженерно-штурмовая бригада и гаубичный дивизион.

Гилле был сторонником наступления на Будапешт. Однако командующий 6-й армией Бальк предлагал продолжать наступление на северо-запад и запад против сильной группировки советских войск, сосредоточенной западнее Дуная.

25 января IV танковый корпус СС в 9 часов утра начал наступление из района Замоль на Миклош. В нем участвовали 12 «пантер» и 10 «королевских тигров». Их противником был 1272-й ИПТАП. Потеряв за 6 часов боя 16 орудий, 39 убитых и 47 раненых, он, по донесению своего командира, уничтожил 10 «королевских тигров» и «пантер», а также три средних танка и 6 штурмовых орудий (не очень понятно, откуда они взялись). На поле боя будто бы осталось 119 трупов немецких солдат. И опять непонятно, кто же их считал, если поле боя осталось за немцами. В ходе этих боев танки 1 — го гвардейского мехкорпуса по ошибке раздавили 5 советских орудий, приняв их за немецкие.

26 января два немецких пехотных полка и до 60 танков осуществили прорыв в районе Каполнаш — Барачка. В ходе этих боев советская пехота подбила 4 советских «Шермана», приняв их за вражеские танки. Навстречу им, в район Валь — Вертешачь, командование 3-го Украинского фронта выдвинуло 104-й стрелковый и 23-й танковый корпуса, а также лолк СУ-100, 1501-й и 184-й ИТПАП и 1669-й САП (Су-76). В результате наступавшая немецкая группировка была остановлена в 26–29 км от Будапешта.

27 января началось наступление советских войск из района Надь — Дунапентеле, выходя на коммуникации IVтанкового корпуса СС. Немецкое командование начало разворачивать корпус фронтом на юг. 27–28 января 110-я танковая бригада нарвалась на засаду немецких танков и штурмовых орудий и потеряла 15 танков.

29 января началось наступление этой советской группировки из района Вертеш Аска. У Петтенда произошло большое танковое сражение. Немцы оценивали советские потери в 200 танков. Столь большие потери стали следствием качественного превосходства немецкой бронетехники и танкистов. Командиры 18-го и 23-го танковых корпусов, вопреки указаниям свыше, использовали для борьбы с танками врага в первую очередь не самоходную и противотанковую артиллерию, а танки, и несли большие потери.

30 января удару подверглись и позиции 2-й немецкой танковой армии южнее Балатона. IV танковый корпус СС из-за фланговых угроз вынужден был отступить на запад по обе стороны Веленце. Но германские войска смогли удержать район между Веленце и Цамолой, образовав фронт по рубежу озеро Веленце — озеро Балатон.

Окруженная в Будапеште немецко-венгерская группировка включала малобоеспособные и малоподвижные соединения (особенно это касалось венгерских дивизий), которые оказались не в состоянии нанести эффективный удар навстречу деблокирующей группировке. Поэтому Гитлер и настаивал на обороне Будапешта до последней возможности. Он знал, что оборонявшие его войска не годятся для маневренных действий и будут легко уничтожены при попытке самостоятельно вырваться из города. Как отмечал Фриснер, «на будапештский плацдарм помимо венгерских частей были введены войска 3-го танкового корпуса в составе 8-й и 22-й кавалерийских дивизий СС, 13-й танковой дивизии и моторизованной дивизии «Фельдхернхалле», а на остров Сентендре, расположенный севернее города, — 357-я пехотная дивизия, усиленная отдельным пулеметным батальоном «Саксония». Он же признавал: «18-я кавдивизия СС, сформированная в основном из венгерских немцев, была полностью деморализована и сдалась по частям в плен противнику». Немногим лучше была оборонявшая Будапешт 22-я кавдивизия СС, состоявшая также из венгерских фольксдойче. Попытку прорыва будапештская группировка предприняла в ночь с 11 на 12 февраля 1945 года, когда уже испарилась всякая надежда на помощь извне, а боеприпасы подошли к концу. К своим добрались лишь 785 человек, включая 170 эсэсовцев. Остальные части капитулировали, в том числе 8-я кавалерийская дивизия СС «Флориан Гейер». Ее командир бригадефюрер СС Иоахим Румор покончил с собой. Следует оговориться, что, хотя 8-я кавалерийская дивизия СС была сформирована еще в июне 1942 года, ее боеспособность была невелика. Ее основой послужила кавалерийская бригада «Фегелейн», занимавшаяся в основном карательными операциями против партизан. Всего за время сражения за Будапешт в плен сдалось более 100 тыс. немецких и венгерских солдат.

Бывший командующий 17-й воздушной армией маршал авиации В.А. Судец вспоминал, что при ликвидации будапештского гарнизона произошел инцидент, который поссорил Ф. И. Толбухина и Р. Я. Малиновского. 13 февраля 1945 года Малиновский доложил Ставке о взятии Будапешта. Но оговорился, что в городе еще сопротивляются 16–20 тысяч немецких и венгерских солдат.

На следующий день командир одного из зенитных полков 17-й воздушной армии, переброшенных к Будапешту для борьбы с остатками окруженной группировки, связался по телефону с командующим воздушной армией и сообщил:

— Товарищ командующий, крупное фашистское соединение разгромлено. Пленен один генерал-лейтенант и с ним еще несколько генералов и офицеров. Что прикажете с ними делать? Куда их доставить?

Судец, находившийся рядом с Толбухиным и Неделиным, сообщил им об этом донесении. Толбухин приказал немедленно доставить немецких генералов на командный пункт фронта. Но к Толбухину они так и не прибыли. А вечером Совинформбюро сообщило, что 15 февраля войска 2-го Украинского фронта разгромили остатки окруженной группировки врага в районе Будапешта, взяв в плен ее командующего и еще двух генералов.

Толбухин потребовал объяснений от Судеца. Тот смог лишь назвать точное время, когда отбыл командир зенитного полка с немецкими генералами с места их пленения. По требованию маршала Судец позвонил Малиновскому и попросил его сообщить в Москву о том, как обстояло дело в действительности.

— Дело сделано, зачем сейчас об этом говорить? — раздраженно бросил Малиновский.

Тогда Толбухин тут же позвонил в Ставку и доложил Сталину о том, кто захватил последних немецких генералов в Будапеште. Верховный Главнокомандующий, по словам Судеца, решил так:

— Опровержения давать не будем, но мы будем считать, что окончательную победу над врагом в Будапеште одержал именно ваш, 3-й Украинский фронт.

Когда в штаб 3-го Украинского фронта наконец приехал командир зенитного полка 17-й воздушной армии, он рассказал, что, выполняя приказ командующего, он с усиленной охраной на двух легковых машинах перевозил пленных генералов. Однако по дороге его остановили сотрудники Особого отдела 2-го Украинского фронта и приказали доставить пленных на КП Малиновского. Так делили маршалы лавры покорителей Будапешта за два месяца до того, как Жуков и Конев спорили о том, кто взял Берлин.

19 февраля 1945 года штаб артиллерии 3-го Украинского фронта получил распоряжение Артуправления Красной Армии и Наркомата вооружения «О проведении обследования новых типов немецких танков и САУ, уничтоженных в ходе оборонительных боев в районе оз. Балатон — оз. Веленце — р. Дунай». В конце февраля 1945 года комиссия под руководством начальника артиллерии 3-го Украинского фронта М. И. Неделина в количестве 14 человек при участии представителей Наркомата вооружения, а также штабов артиллерии и бронетанковых войск Красной Армии произвела учет, маркирование и обследование 90 различных образцов немецкой бронетехники, в том числе тяжелых новых типов средних танков и различных образцов штурмовых орудий и бронетранспортеров.

Всего было обнаружено 7 «королевских тигров», 31 «пантера», 12 T-IV, 4 T-III, 32 штурмовых орудия и 4 бронетранспортера. Из 90 единиц бронетехники 86 были поражены артиллерийским огнем и 4 подорвались на минах. Весьма показательно, ни один танк не был поражен с воздуха, что указывает на сравнительно низкую эффективность действий советской авиации против танков, несмотря на ее господство в воздухе. Несомненно, советские безвозвратные потери в танках были значительно выше, хотя бы потому, что поле боя осталось за немцами, и они смогли перед отступлением на линию озер эвакуировать подбитую бронетехнику. Иная ситуация сложилась, как мы увидим дальше, к концу второго сражения в районе озера Балатон, когда из-за отсутствия горючего и из-за угрозы окружения немцы вынуждены были бросить не только поврежденную, но и значительную часть исправной бронетехники.

Всего было исследовано 7 сгоревших танков типа «тигр II», 31 танк «пантера», 12 танков T-IV, 4 танка T-III, 32 различных САУ и 4 бронетранспортера. Из 90 обследованных бронеединиц 86 было уничтожено огнем артиллерии и 4 подорвалось на минах, причем 80 машин сгорело. На всех образцах были найдены 152 снарядные пробоины, 35 случаев повреждения гусениц, 5 случаев прострела орудийных стволов и два случая сброса танковых башен. Из 152 пробоин — 100 (65,8 %) приходилось на борта танков и САУ, 27 (17,8 %) — на корму и 25 (16,4 %) — на лоб корпуса. 49 пробоин было сделано бронебойными снарядами 76-мм орудий, 30–57-мм снарядами, 50 — снарядами неустановленного типа (наиболее вероятно — сердечниками подкалиберных снарядов), три пробоины были сделаны кумулятивными минами «фаустпатронов», и лишь 20 пробоин приходилось на снаряды всех остальных типов. Впрочем, исследованные образцы техники имели также многочисленные «ссадины» и «шрамы» от самых различных снарядов, пуль и иных боеприпасов (например, оплавленные несквозные «язвы» от «фаустпатронов»), не приведшие к пробитию брони.

По немецким данным, в январских боях дивизии «Викинг» и «Мертвая голова» потеряли около 8 тыс. человек убитыми, в том числе около 200 офицеров. На них пришлась основная тяжесть наступления.

После завершения боев за Будапешт войска 2-го и 3-го Украинского фронтов начали готовиться к наступлению на Братиславско-Брновском направлении. Для этого 27-я армия генерала Трофименко была передана из 2-го Украинского фронта в 3-й, а 46-я армия и 2-й гвардейский мехкорпус, наоборот, — из 3-го во 2-й. 2-й Украинский фронт был дополнительно усилен 9-й гвардейской армией и Дунайской военной флотилией.

По свидетельству С. М. Штеменко, «уже 17 февраля — через три дня после взятия Будапешта — Ставка отдала 2-му и 3-му Украинским фронтам директивы на подготовку и проведение Венской наступательной операции. Главная роль в ней отводилась войскам Р. Я. Малиновского. Основные силы их должны были наступать севернее Дуная, где противник, как утверждали разведчики, не имел танков, а его оборона опиралась в основном на пехоту. Войскам Ф. И. Толбухина, действовавшим южнее, противостояло, по данным разведки, семь танковых дивизий. Этим войскам первоначально ставилась скромная задача: содействовать своему соседу справа — 2-му Украинскому фронту. В составе фронтов производились некоторые изменения за счет взаимной передачи войск. В распоряжение Р. Я. Малиновского (в район Сольнока) направлялась из резерва Ставки сильная 9-я гвардейская армия генерала В. В. Глаголева. 1-я болгарская армия, подчиненная Ф. И. Толбухину, получила задачу обеспечить операцию фронта с юга, действуя вдоль северного берега Дравы. Начало наступления намечалось на 15 марта».

Планировалось, что войска 2-го и 3-го Украинских фронтов ликвидируют немецкую группу армий «Юг» и овладеют городами Братислава, Брно и Вена, овладев последним промышленным районом, еще остававшимся в руках Германии.

Однако осуществить задуманное наступление помешал новый немецкий контрудар, для осуществления которого с Западного фронта была переброшена 6-я танковая армия СС.

Пауль Хауссер вспоминал: «По поводу дальнейшего использования 6-й танковой армии СС после неудачи в Арденнах взгляды в Берлине резко разошлись. В то время как Верховное командование сухопутных сил (Гейнц Гудериан) предложило операцию по зажиманию противника в «клещи» из Силезии (Глогау — Котбус) и Померании, чтобы обеспечить действенную защиту Берлина, Верховное командование вермахта (Адольф Гитлер) приказало задействовать армию в Венгрии. Не здесь решался исход войны! Военно-экономические причины, нефть у озера Балатон не являлись достаточным основанием для такой стратегии. Таким образом, в конце января был отдан приказ о переброске армии с Западного фронта. Положение на железной дороге позволяло одновременно перевозить лишь четыре эшелона, поэтому штаб армии прибыл в район у Рааба (Дьёра) 20 февраля, последние части же — лишь в начале марта. Дивизии были кое-как пополнены».

Строго говоря, использование 6-й танковой армии СС в Силезии или Померании все равно не привело бы к перелому на Восточном фронте. Конечно, в этом случае советское наступление на берлинском направлении замедлилось бы. Однако оно и так было остановлено аж до 16 апреля, но отнюдь не из-за опасений, что к Берлину или в Померанию будет переброшена 6-я танковая армия СС. Да и добраться туда она смогла бы в полном составе, как свидетельствует Хауссер, только в начале марта, что для предотвращения советского наступления на Берлин, которое, по прикидкам штаба 1-го Белорусского фронта, должно было начаться уже 9–10 февраля, было бы слишком поздно. Причина же отмены этого наступления, уже разработанного в штабе Жукова, заключалась в том, что Сталин приказал до наступления на Берлин сосредоточить все усилия на овладении Померанией и Восточной Пруссией. Он опасался, что там, а также в Курляндии могут высадиться западные союзники, которым охотно сдадутся немецкие войска. И тем самым добыча ускользнет из рук.

Если бы 6-ю танковую армию СС отправили бы в Силезию или Померанию, как предлагал Гудериан, то советские войска в Венгрии начали бы наступление в середине марта, как и планировали, и овладели бы нефтепромыслами и НПЗ в Венгрии и Австрии, а также австрийской столицей не более чем за две недели. Именно так развивались события в конце марта — начале апреля, после краха немецкого контрнаступления в Венгрии. И это при том, что тогда 6-я танковая армия СС осталась на юге и продолжала сражаться на венгерской и австрийской территории. Без нее советские войска двигались бы еще быстрее. А в случае если бы армия Зеппа Дитриха действовала в Померании, она очень скоро, к концу марта, осталась бы без горючего.