Зеркало любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А Михаил Федорович тем временем продолжал:

– Князь – жених для тебя хороший. Лет ему двадцать семь, возраст для женитьбы самый подходящий. Богат, а станет еще богаче… Да ты не слушаешь меня, дитя?

– Слушаю, папенька, слушаю, – прошептала Маша.

– Что же? Ты довольна? – спросил ее отец.

– Но папенька… – пробормотала Маша. – Я не хочу замуж. – Она подняла на него глаза. – Совсем не хочу!

– Полно ребячиться! – строго сказал Михаил Федорович. – Я, право, все понимаю… Ты еще совсем дитя, я баловал тебя, любил… Ты единственная дочь моя, и еще совсем девочка в моих глазах. – Тут он улыбнулся и, прижав Машу к груди, поцеловал ее в макушку. – Я бы с радостью баловал тебя и долее, но тебе уже 18 лет. Я не молод. Как знать, сколько мне осталось…

– Папенька! – На глазах Маши показались слезы. – Не говорите так!

– Говори не говори, а жизнь такова, что приходит всякому свой срок. И я хочу быть уверенным, что будущее твое будет надежно. А для этого тебе надобно выйти замуж.

– Но почему за князя Мещерякова? – воскликнула Маша. – Я ведь совсем не знаю его!

– А что, разве есть у тебя кто на примете? – Михаил Федорович внимательно посмотрел дочери в глаза. – Говори!

– Нет, нет, папенька… Никого нет. – Маша опустила голову.

– Что ж… Будем надеяться, что это правда. – Голос его сделался суров. Он продолжил: – Лучше в наших краях партии тебе не найти. В столицы тебя везти резону нет. Да и там лучше, чем молодой князь, не найдешь мужа. Так что, дело это решенное. Я говорю тебе об этом заранее, чтоб к приезду Никиты Александровича, а приедет он зимою, к Рождеству, ты привыкла бы к мысли о замужестве. Ну, ступай…

Маша встала, тяжело вздохнула и вышла вон, оставив отца одного поразмышлять об их разговоре, о дочериной застенчивости и о девичьем смущении вообще.

Сама же девушка бегом кинулась к себе в спальню, чтобы там на свободе предаться отчаянию, которое охватило ее от этого папенькиного известия. Жених! Свадьба! И батюшка еще спросил ее, а нет ли у нее кого на примете? То есть не влюблена ли она?… Да конечно, влюблена! Да и как можно не быть влюбленной в него… Он!… Ах, Алексей… Маша заплакала, упав на кровать. Жизнь кончена!

Кто же был этот Алексей? И как вышло так, что Мария Михайловна уже влюбилась, едва только встретив этого молодого человека на своем пути? Ничего удивительного в этом не было, ибо Алексей Иванович Лович был гусаром.

Полк N-ских гусар, в котором служил Алексей Иванович, молодой человек двадцати пяти лет, около полугода был расквартирован в близлежащем к имению Глебовых городке. Частые балы да гулянья, которые так хороши в летнее время, немало способствовали знакомству офицеров и молодых девиц в округе. Не прошло и двух недель, как не было ни одной барышни не влюбленной в гусара.

Алексей же Иванович, ротмистр Лович, был человеком весьма примечательным. Блестящий офицер, ловкий танцор, он умел вовремя сказать приятные слова, умел и вовремя многозначительно промолчать. От одного его молчания можно было сойти с ума: так он умел при этом выразительно посмотреть в глаза избраннице, будто душу свою доверял ей.

История его жизни была весьма проста. Дед его принадлежал к сербскому дворянству, к захудалому и обедневшему роду. При матушке-царице Екатерине Алексеевне сделал карьеру, вступив в российскую армию. Сначала служил рядовым, а затем, по протекции светлейшего князя Потемкина, сделался офицером, составил состояние и передал его сыну. Сын его, отец нашего героя, Иван Александрович Лович, по службе ничем не отличался. Не умел попасть в струю, почитал себя несчастным, неудачно женился и промотал в конце концов отцовское состояние, оставив, в свою очередь, своему сыну Алексею одни долги. Алексей Иванович, обратившись к старинному приятелю деда своего, сумел поступить в полк. Однако был он гол как сокол. И невесть каким трудом стоило ему поддерживать свое положение в полку. Все значительные траты, что положены были офицеру, покрывал он не только своим жалованьем, что было вовсе невозможно. Слухи о нем ходили, что был он картежник, и удачливый. И будто бы умел он выиграть себе на жизнь достаточно. Кроме того, поговаривали, что богатые подарки делали ему женщины, которых он умело очаровывал, ведь красив Алексей был также чрезвычайно. Черные кудри и черные глаза, ловкость танцора и сила опытного военного, хорошего наездника и фехтовальщика – все это составляло непередаваемое обаяние. Росту он был не слишком высокого, как и всякий гусар. Но при этом умел так улыбнуться, так повести себя, что не одно женское сердце зашлось бы в сладкой истоме. Возможно, многое о нем могли бы рассказать его товарищи по полку, но, впрочем, все это были бы лишь сплетни. И толком о нем никто ничего не знал. Поэтому теперь, когда гусарский полк обретался близ нашего городка, ротмистр Лович пользовался самой хорошей репутацией в округе. Первое время все девицы были влюблены в него, а все маменьки очарованы им. Потом отношение к нему изменилось, особенно со стороны маменек, которые довольно быстро смекнули, что Лович – жених не завидный и даже нежелательный, хотя он и красивый молодой человек.

Но Машенька… Она ничего не замечала. Она была влюблена. И из всех девушек ротмистр Лович выделял именно ее… Молоденькая и такая красивая… Любой готов был признать, что такую красоту и в Петербурге нечасто встретишь. Даже сам полковник Браницкий говаривал, что Мария Михайловна стала бы украшением любой столичной гостиной, что не могло не подогревать увлечения Алексея. К тому же Маша, дочь богатого помещика, была еще и обладательницей недурного приданого, как поговаривали. Вот именно то, что нужно было бы ему нынче, чтобы поправить свое нынешнее состояние и обеспечить себе будущее…

В кругу приятелей Алексей Иванович говаривал так:

– Если уж жениться, то на девице с состоянием. А если в придачу к деньгам она будет еще и красива, то я почту себя родившимся под счастливой звездой.

И Мария Михайловна отлично отвечала всем этим пожеланиям. Да к тому же еще она и влюбилась в него без оглядки. Ротмистр с удовольствием просил бы руки Машеньки у ее отца, но, признаться, замечал, что Михаил Федорович недолюбливал его и справедливо полагал, что получит отказ. Посему Алексей Иванович пока помалкивал о своих чувствах и расчетах, и лишь намеками осмеливался дать понять о своей любви Маше.

Маша подмечала, конечно, эту его сдержанность. Но это вовсе не обижало ее. Напротив, она считала это лишь проявлением его уважения к ней. И теперь, в тот момент, когда она сочла жизнь свою почти конченой, только мысль о чувствах, которые, без сомнения, питал к ней Алексей, дали ей силы не показать своих слез папеньке.

2

– Что же делать, Лида? Что делать? – Маша стиснула руки.

– Ну, дорогая, смирись! Это твой долг! – ответила Лидия.

– Да как ты можешь такое говорить! – воскликнула Маша.

– Чем же я тебе помогу, Машенька?

Подруги шли по парку, прилегавшему к имению Глебовых. Маша послала записку Лиде сразу же, как только пришла в себя.

– Я вовсе не таких слов ждала от тебя…