Тем временем зверь приблизился к ним вплотную. Глаза его горели, пасть оскалилась. Лошади, которых до сей поры сдерживали лакей да кучер, забились и ринулись в сторону. Волк замешкался, и тут послышался выстрел и зверь упал. Михаил Федорович, державший уцепившуюся за него Машу, изумленно поднял голову и увидел, что незаметно за бураном с другой стороны к ним приблизились всадники. Их было трое, и один из них сразил наповал волка.
– Слава Богу! – крикнул Михаил Федорович дочери. – Мы, кажется, спасены!
– Спасены, – шепнула Маша еле слышно.
Она обернулась и увидела троих человек верхами, один из которых, по виду дворянин, держал навесу ружье. Сопровождавшие его, одетые в крестьянские тулупы, имели ружья за спиной. Дворянин и один из мужиков тут же спешились, кинув поводья в руки третьего.
– Вы целы? – спросил у Глебова тот, что стрелял, стараясь перекричать ветер.
– Да, благодарение небу и вам!
– А ваша спутница?
Михаил Федорович глянул на дочь. Та еще держалась на ногах, но пережитый страх вот-вот должен был отнять у нее последние силы. Маша повисла на руках у отца и едва не рыдала.
– Позвольте!…
Незнакомец подошел к Глебову и подхватил Машу на руки. Сделал он это легко, будто ни усталость, ни пурга вовсе ничего ему не стоили. Маша подняла голову, но не увидела лица своего спасителя. И тут голова ее поникла, и она потеряла сознание. Незнакомец, ощутив тяжесть беспамятного тела, низко наклонился к ней и увидел бледное лицо с закрытыми глазами, с ресницами и бровями, припорошенными снегом. Он осторожно прижал девушку к себе и бережно уложил ее в сани. Затем помог усесться в них и Михаилу Федоровичу, а сам оседлал своего скакуна. Мужики подхватили лошадей и повлекли их чуть в сторону от того леса, который несчастные путники успели заметить.
– Спасены, спасены… – шепнул Михаил Федорович.
Воистину это было именно так!
4
Постоялый двор, в который они вошли после вьюги и страха, показался им теплым и уютным. От печи шло тепло, горели свечи и свет их казался столь ярким, что поначалу даже ослепил путешественников. Пока все отряхивались да приходили в себя, хозяин с хозяйкой ставили самовар и несли кое-какие яства для подкрепления сил чудесно спасенных. Они уже знали и историю с волками, которую тут же с ходу поведал взволнованный Аким, и историю спасения заплутавших путников.
Хозяйка уже помогла раздеться пришедшей в себя Маше и растирала ей виски уксусом, усадив девушку возле самой печи. Маша куталась в шаль и, приходя в себя, оглядывалась вокруг. И, конечно, самое главное, что волновало и интересовало ее, а также и Михаила Федоровича, кому они обязаны своим чудесным спасением? Дверь избы отворилась, и в горницу вошел их спаситель – молодой человек, который уже снял в сенях полушубок и теперь только отряхивал сапоги.
Он взглянул на отца с дочерью и улыбнулся:
– Смею надеяться, – сказал он, подойдя к ним, – мы подоспели вовремя? Вы не слишком перепугались?
– Ба! Друг мой! – воскликнул Михаил Федорович. – Вы ли это? И это вам мы обязаны своим спасением?
Молодой человек рассмеялся, и мужчины обнялись от всей души. Маша с удивлением смотрела на них. Страх ее быстро сменился любопытством, и она даже приоткрыла ротик, так хотелось ей высказать все свои вопросы.
Молодой человек наконец обратил внимание на нее. Точнее, это ей подумалось, что «наконец», на самом-то деле он с самого начала заметил Машу. Ему было лестно, что он спас от смерти такую красивую девицу. Кроме того, он никак не мог забыть, как держал ее на руках, как ее голова запрокинулась в обмороке и он каким-то образом в этой тьме разглядел ее лицо.
– Вот, дитя мое, и наш спаситель. Право, ты удивишься, когда я назову тебе его имя! – рассмеялся Михаил Федорович.
Молодой человек поклонился Маше и произнес:
– Позволите ли вы мне в честь нашего знакомства пожать вашу руку, сударыня?
Маша слабо улыбнулась и, не говоря ни слова, протянула ему руку. Он нагнулся и поцеловал ее.
– Вот, Маша, это Никита Александрович Мещеряков, о котором я так много говорил тебе. А тот лес, который мы видели, это Мещора, он принадлежит поместью князя. Так что мы теперь на земле Никиты Александровича…
При этом имени Маша вздрогнула, улыбка пропала с ее лица, и она от неожиданности и испуга перед этим ненавистным ей именем выдернула руку из руки князя. Никита Александрович с недоумением посмотрел на нее, а Михаил Федорович, увидев это, пришел в такое сильное негодование, что у него даже слов не нашлось. Он только и воскликнул:
– Маша!
Она опустила голову и ничего не сказала. В комнате возникло некоторое замешательство.
– Никита Александрович, – начал было Михаил Федорович. – Это от испуга, от неожиданности…
– Конечно, – поспешил поддержать его молодой человек. – Не всякий человек сохранит присутствие духа после таких испытаний.