Кувыр-коллегия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Затем она вскочила и, схватив с подноса полную кружку с пенистым квасом, её в лицо Балакиреву выплеснула. Тот закашлялся, а императрица стала смеяться.

— Молодец, куколка!

За ней стали смеяться придворные.

— Это тебе за Квасника, дурак! Понял, каково это, когда те в рожу квас выливают? — Буженинова поставила кружку на место и снова уселась подле императрицы.

Балакирев обтерся рукавом.

— И еще драть тебя прикажу на конюшне, Ванька, — проговорила императрица.

— И я могу сказать тебе, матушка, от кого шуты сии денежные подачки имеют. Педрилло около Либмана постоянно трется. И, стало быть, на твоего герцога Бирона работает. Ванька Балакирев от Волынского деньги имеет. Хотя сей плут ничем не брезгает, матушка.

Новокшенова всхлипнула.

— И даже эта дура, в чести у Ренгольда Левенвольде! — выпалила Буженинова. — С чего бы сие, матушка?

Анна подняла глаза и посмотрела на Левенвольде.

— А ты чего хочешь, обер-гофмаршал? Тебе чего не хватает? Али после смерти брата большего хочешь, чем имеешь от меня?

Левенвольде испугался и поклонился низко. Он действительно желал через Новокшенову свою тяжбу решить и на сенаторов повлиять. Но Буженинова знала и подмечала все.

Год 1738, декабрь, 12 дня. Санкт-Петербург. Лейба Либман просит помощи.

Лейба Либман явился к герцогу Бирону. Тот, в этот ранний час, одетый в бухарский пестрый халат, уже пил вино со своих другом Пьетро Мира. Они смеялись, говоря о недавней "баталии" у дома Пьетро.

— О! — Бирон увидел Либмана. — Наш друг банкир, который жаловался на нехватку денег! Проходи!

— Вы уже с утра пьете вино? — спросил Либман, подвигая к себе стул.

— На улице морозно. И чего не выпить? — Пьетро наполнил новый бокал и протянул его банкиру.

Тот для приличия немного отпил и поставил бокал на стол.

— Я пришел не вино пить, друзья мои. Граф Остерман желает комиссию с согласия государыни учинить по моему делу.

— По твоему делу? — спросил герцог.

— Вернее не по-моему делу, Эрнест, а по-твоему. Он желает, дабы дело с мехами и торговлей меховой было расследовано.

— С мехами? Но я ничего не смыслю в этой торговле, Лейба. Так что дело это не мое, а твое. А что ты там натворил?

— Меховая торговля в мои руки перешла, и я с того много прибыли имею. То верно. Я всю эту торговлю в свои руки взял, и немалые деньги в то вложил. И сейчас Остерман на те денежки руку наложить желает! А в сем деле и часть твоих капиталов, Петер.

— Толком говори, Лейба. Сто случилось? — просил Пьетро.

— Я всю меховую торговлю, что в руках у продажных чиновников перебывала, под свой контроль поставил. Какие там деньги крутились, Эрнест! Такое только в России бывает. Знаешь, сколько за шкурку соболя в Архангельске дают?

— Нет. Не знаю, — сознался Бирон.

— Я тоже не знаю, — сказал Мира.

— Десять рублей! За хорошего соболя. За одного. А в Петербурге та же шкурка уже 60 рублей стоит! А в Лондоне или Амстердаме она уже 120 рублей стоит. А знаешь почем её можно у самоеда* (*Самоеды — народность на севере) купить? За пять-десять шкурок дает купец одно топорище, коему цена в базарный день 15 копеек! А за одну фузею* (*Фузея — ружье) до 50 шкурок дают. А если то не соболь, а лиса чернобурая — то 200 шкурок. Ты хоть знаешь, Эрнест, что это за средства? С мехов соболя, песца, лисицы чернобурой, казна может иметь до полутора миллионов рублей в год. А имеет едва 300 тысяч. Отчего так? Воруют чиновники российские! И как воруют!

— И ты решил у них незаконную прибыль отобрать, Лейба?

— Дак деньги то все равно у казны воруют. А я поставил дело так, чтобы в казну попадало не как ранее 300 тысяч, а все 600 тысяч. Вот и прибыль государству Российскому! А деньги для войны потребны. Остальное же мне в карман пойти должно.