— Вам бы господа уроки фехтования брать почаще, — сказал он и снова зашел в трактир…
Пьетро предложил Бирону уйти из таверны, но герцог отказался от того.
— С чего я должен уходить? От того что ты отделал троих русских? Пусть шпаги держать научаться.
— Но сегодня русских здесь больше чем иностранцев.
— И что с того?
— Среди офицеров может найтись некто, кто опознает тебя или меня.
Они выпили еще и стали закусывать. Стол был уставлен разными яствами, и они оказали честь каждому блюду.
Пьетро Мира не напрасно волновался. Среди русских, после водки, снова послышались оскорбительные слова. И больше того, сеньора Пьетро опознали.
— Да это же шут придворный! — закричал поручик Преображенского полка.
— Шут? Ты пьян, Олсуфьев! — осадил его капитан со шрамом.
— Да точно вам говорю! Шут то по кличке Педрилло! И шпагой он мастерски владеет! В Италии то мастерство постигал!
— И что с того? Никого он не убил ведь? — проговорил капитан. — Хотя мог бы. Я то сразу понял. А он токмо руку мне оцарапал.
— Дак шут на дворянина руку поднял! — Олсуфьев хотел встать из-за стола, но капитан семеновского полка насильно усадил его.
— Сядь! И не ори так, Олсуфьев. А то завтра похмелят тебя в тайной канцелярии на дыбе.
— Меня?
— Молчи, Сашка, — осадил Олсуфьева другой гвардеец. — Он к самому Бирону приближен! Завтра донесет своему герцогу…
— Русских солдат из-за этого Бирона мордуют, а я и слова не скажи? Так?
Бирон резко обернулся. Он посмотрел в глаза поручику Олсуфьеву:
— Из-за Бирона, вы сказали, поручик? Я вас понял правильно?
Олсуфьев осекся. Он узнал, кто сидит перед ним в простой таверне.
— Отчего вы во всем Бирона вините? Я хотел бы знать? Лично вам, что Бирон сделал?
— Герцог, — побелевшими губами прошептал Олсуфьев. — Герцог…
— Не стоит вам произносить моего имени громко, поручик. И можете не бояться тайной канцелярии. Ни я, ни сеньор Мира не промышляем доносами.
После этого Бирон встал со своего стула и вместе с Пьетро вышел из таверны. Он был в бешенстве. Он выдал себя. Не сдержался. Выпил слишком много водки с мороза….
Год 1739, январь 17 дня. Санкт-Петербург. Во дворце в покоях герцога Бирона.
Утром 17 января, герцог Бирон собрал у себя своих сторонников. К нему пришли барон фон Ливен, барон фон Бреверн, барон фон Мегден, граф Дуглас, братья Бирона Карл и Густав, принц Гессен-Гобургский, который в последнее время стал верным сторонником герцога.
— Господа, — начал Бирон. — Я вами не доволен. У наших врагов всюду есть глаза. И они нам наносят удары. А вы? Вы спите! И не только спите, но и наносите вред моему имени. Зачем я дал вам всем должности прибыльные? Для чего?
— Но ваша светлость, так и не сказала, нам что случилось? — спросил граф Дуглас.
— То, что жалобы на вас поступают постоянно. Русские и так меня ненавидят, а из-за вас эта ненависть становиться день ото дня больше. Вот вы, граф Фринц-Фердинанд фон Дуглас, что можете сказать?
Дуглас посмотрел на герцога.