Левенвольде увидел, как Квасник был остановлен в шаге от графа Бирена. Он уже был готов отдать бокал с пенистым квасом обер-камергеру, но властная рука остановила его. Человек в сиреневом кафтане бокал из руки Квасника вырвал…..
Малиновый квас попал не в руки графа Бирена! Обер-прокурор империи Анисим Маслов в сиреневом с золотом кафтане схватил бокал у Голицына и стал жадно пить.
— Жарко! — произнес он. — Небось Бирену тащил?
— Его светлость желали испить, — пробормотал князь-шут.
— Его светлость и подождать могут, — говорил это Маслов нарочно громко, желая показать презрение к Бирену. — А ты, братец, шут?
Голицын ничего не ответил обер-прокурору и только немного поклонился.
— Странно сие. Князь и шут. Такого ранее не бывало. Но при Бирене все можно. Так принесешь еще ему квасу?
Квасник снова поклонился и пошел за новой кружкой….
Левенвольде сжал кулаки! Его безупречный план по устранению конкурента провалился. И провалился из-за пустяка! И откуда взялся это обер-прокурор? Вылакал всю кружку с ядом, который он с таким трудом достал.
Впрочем, дело не в яде. Яд у него еще был, а вот как его дать жертве еще раз? Такую комбинацию будет теперь придумать не столь просто. Да и Карл знал, что один и тот же план два раз не сработает. И получается, что вместо того чтобы уничтожить своего врага, братья Левенвольде оказали ему услугу. Они сами врага графа Бирена отравили.
"И что теперь? Маслов дурак сдохнет. А мне придется подкупить слуг графа. Хоть и опасно сие, но так, пожалуй, вернее будет".
Карл фон Левенвольде после этого прием покинул и отправился домой. Императрица Анна его отсутствия даже не заметила…
Лейба Либман приблизился к Бирену.
— Граф, мне нужно сказать вам два слова.
— Именно сейчас, гере Либман? Нельзя ли отложить беседу до завтра?
— Нет, граф. Дело идет об интересах Российской империи и безопасности трона государыни.
— Что? Ты сошел с ума, Лейба. Говори тише. Нас могут услышать. Хватит пугать фрейлин и придворных.
— Хорошо, граф. Но нам стоит выйти отсюда, и мы никого не станем пугать.
— Идем отсюда в мои покои.
— Готов следовать за вашей светлостью.
— Иди пока сам. А я должен сказать пару слов государыне.
— Но смотри не пей ничего, Эрнест, — прошептал на ухо Бирену еврейский банкир.
— Не пить? — не понял его Бирен. — Ты про что?
— Я сказал, что тебе ничего не следует пить. Вот и все. Исполни мою просьбу.
— Хорошо. Иди. Я следом.
Бирен приблизился к Анне, придворные и карлики расступились, уступив ему дорогу.
— Анхен, я должен удалиться. У меня важные дела. Так что прости меня.
— Но ты вернешься, Эрнест? — спросила императрица.
— Постараюсь, Анхен. Но Либман сказал, что у него важное дело. А ты его знаешь. Он зря беспокоить не станет.
— Хорошо иди. Но возвращайся. Я жду тебя.