— К исправнику его.
— Но глядите чтобы не убег!
— Не убегет!
И Мире связали руки за спиной и вывели из дома. И вскоре он уже стоял перед исправником, старым полицейским лет 60 с толстым брюхом, что вылезало из под камзола. Пуговки на животе полицейского не застегивались. Имя ему было Дитрих Нейрат.
— Так ты молодец кричал "слово и дело" государево? Назовись? Как прозываешься? По роже ты видать из немцев?
— Пьетро Мира мое имя, и я слуга государыни Анны Ивановны!
— Все мы здесь слуги матушки-государыни. Ты из каких будешь, молодец? И почто "слово и дело" кричал?
— Заговор против государыни императрицы знаю. И раскрыть его спешил! Вот и закричал!
— Заговор? — исправник вскочил со стула.
— Заговор! И дело то отлагательства не терпит.
— Тогда тебя следует сопроводить до тайной канцелярии. Там пусть разбирают то дело. Я не могу в сие вмешиваться.
— Сопроводи меня во дворец к графу Эрнесту Иоганну Бирену, обер-камергеру двора её императорского величества!
— Да ты что, малый, белены объелся? К графу Бирену? Во дворец? Ты…
— Не время спорить, сударь. Вы в чинах небольших, а возраст у вас почтенный, — начал Мира. — И сейчас Фортуна дарит вам шанс подняться. Меня лично граф Бирен знает, и за раскрытие заговора вы большое награждение получите!
Нейрат задумался. Он уже слишком давно жил в России и понимал, что такое заговор. И если этот незнакомец правду говорит, то все так и будет. Но если нет? Ведь тому, кто кричал "слово и дело" без весомых оснований могли и голову снести.
— По правилам я должен того, кто знает "слово и дело" государево в тайную канцелярию переправить.
— Но в этом случае, гер Нейрат, и все награды получат господа из тайной канцелярии. Я вас понимаю. Вы боитесь влезть не в свое дело. Но иногда стоит рисковать. Риск в этой стране вознаграждается….
Год 1736, январь, 19 дня. Санкт-Петербург. Дворец.
Вскоре Мира уже был в покоях графа Бирена. К счастью там же находился и Лейба Либман. Пьетро быстро рассказал про все, что знал о заговоре.
Бирен не поверил в серьезность заявления капитана Столетова:
— Хотел покрасоваться перед любовницей и все. Не могу я поверить в серьезность такого заговора.
— А я верю, — вскричал Либман. — Я говорил тебе, Эрнест, про слова холопа Долгоруковского. А здесь Столетов, адъютант Долгорукого. Понимаешь, куда ветер дует? Это заговор. Анну также на престол как самодержавную государыню посадили. До последнего не знали получиться или нет. И здесь случай все может решить.
— И что ты предлагаешь, Лейба? Мне спрятаться под кровать?
— Зачем? Вызови сюда майора Альбрехта! Он в карауле!
Вскоре высокий немец Альбрехт был в кабинете у графа.
— Майор! — заговорил Либман. — У графа к вам ответственное поручение.
— Готов служить его светлости.
— Вы возьмете роту измайловского полка и немедленно отправитесь в казармы семеновского полка и арестуете капитана Столетова. Он обвиняется в злословии по отношению к священной особе государыни императрицы.
Мира и Бирен с удивлением посмотрели на Лейбу. С чего это он так смягчил обвинение Столетову? Но мешать еврею они не стали.
— Но для чего мне такое количество солдат? Я смогу арестовать этого капитана с тремя гвардейцами.